Чтение онлайн

— Какие жилые дома? — не унимался отец.

— Такие, в которых живут люди, — причмокнул Тимур.

Родители великодушно позволили сыну перекусить. Парень жевал жареные кусочки мяса по — домашнему, что приготовила и принесла в палату мама, а сама мама то и дело прикладывала ко лбу сына ладонь, с целью уловить, не поднимается ли коварная температура у «мальчика».

Мальчик разом сожрал все, что принесли родители из домашней пищи. Когда Живчиков младший с удовольствием съел последний пирожок с мясом курицы и облизал жирные губы, отец сурово протянул отпрыску чистейший носовой платочек и потребовал мягко:

— Утри губы.

Тимур охотно промокнул уголки губ мягкой тканью и снова с довольством посмотрел на окружающий мир. Однако настырность профессора Алексея Сергеевича вновь убрала радужные краски из мировоззрения юноши.

— Вспомни, сынок, какие то были жилые дома? Сколько этажей? Какое метро рядом?

— Возможно, — вмешалась также мама Тимура, — там был некий памятник. Или запоминающийся фонтан. Может быть — башня. В общем, было ли что — то там рядом бросающееся в глаза, так сказать?

Живчикову поднадоели эти расспросы. «Предки» с доктором лечащим еще не беседовали, так как тот отбыл до обеда на курсы повышения квалификации. Тимур решил съехидничать:

— Единственное, что мне бросилось там в глаза — это киоск «Роспечати». Я ехал на роликах. Ехал, ехал и вдруг как на меня прыгнет киоск! Почитай, прямо в глаза бросился. Жуть!

— Опять твои шуточки! — поморщилась мама.

— Мама! Папа! Да всё у меня нормально. Врач сказал, что завтра — послезавтра уже выпишет меня. А вы меня терзаете особенностями городского ландшафта!

Тимур выдал эту фразу и самодовольно умолк.

— Но мы же за тебя очень переживаем! — воскликнул отец.

— Я знаю! Но говорю же, все у меня нормально. А вы меня вновь и вновь бросаете в пучину того столкновения! Мне от этого обидно и больно!

Родители стушевались.

— Как же мы это тебя туда бросаем? — виновато пробурчала Светлана Живчикова.

— Вопросами своими! Где, что, когда, как выглядело. Это как сыпать соль на рану раненому.

— Ух ты! — опешил отец.

— Нет! Это как лить уксус на свежие царапины! — усилил впечатление Тимур.

— Но мы хотели бы написать нужное обращение районным властям, чтобы подобные происшествия не повторялись! — логично заявил Живчиков — старший.

— Да пап! Я просто зазевался, вот и врезался. Не беспокойтесь. Я скоро дома буду. После обеда переговорю с доктором и вам перезвоню.

— После обеда Тамара к тебе обещала зайти.

— А-а! Любимая сестричка! Что ж, буду рад. Только ты мам скажи ей, что если для того, чтобы ко мне прийти, ей придется отпрашиваться — то не надо! Зачем эти косые взгляды на службе! Я через два дня от силы дома буду. Пусть Тамарка работает спокойно.

— Ты ее младший брат. Она очень хотела тебя навестить. Ты же знаешь, она девушка упрямая. Я твои слова передам, но я на ее стороне. Мы — семья, и вполне правильно, что старшая сестра беспокоится о временно вышедшем из строя меньшом братишке.

В это время по коридору прошла медсестра, громким голосом объявляя: «-Время посещения больных истекло. Посетителей просьба покинуть палаты». Данная фраза повторялась многократно. Родители засобирались, а сам юноша после лакомых домашних блюд уже вовсю зевал и изготовился провалиться в царство Морфея. Сосед по больничной койке отвернулся к стенке и начинал слегка посапывать. Ослабленные, раненые организмы больных требовали покоя. Вскоре во многих палатах послышался первый храп.

Квартира Живчиковых. Рассвет.

Мама поднесла болезному сыну кружку кефира. Тимур деловито облизнул губы и припал к емкости. Светлану Живчикову всегда умиляло, как ее сын пьет «кефирчик». При поглощении сего кисломолочного продукта мальчик, а затем юноша, всегда издавал забавные, хрюкающие звуки. А когда Тимур заканчивал потребление кефира и отдавал кружку маме, на губах его оставалась широкая, белоснежная полоса. Светлана Живчикова всегда смеялась в означенный момент, глядя на мордашку сына, и протягивала ему чистую салфетку. Так было в детстве, так все повторилось и сейчас. Женщина захихикала при виде покрытого кефиром лица сына и протянула салфетку. «Мальчик» ростом около 190 см и рельефными мышцами (Живчиков регулярно, а иногда нерегулярно, посещал секцию плавания) подставил губы, выпятив их вперед. Как и много лет назад, мама утерла остатки кефира и на сей раз, правда, выстрелила совсем не детским вопросом:

— Сынок! Я всю ночь не сплю. Все думаю о том, что рассказала мне Тамара. Так у тебя, скажи, все так серьезно с этой телеведущей? С Анжелой Токаревой?

— Мам! — резко недовольно заканючил «мальчик». — Ну что вы с отцом лезете в мою личную жизнь? Я же взрослый!

— Ага! Взрослый! А кефирчик до сих пор я тебе с губ стираю! — в свою очередь обиделась женщина.

— То другое, мам! Вы поймите наконец с нашим профессором, что вы окутали меня гиперопекой и это весьма плохо сказывается на психоэмоциональном состоянии индивидуума!

— Не умничай и не уходи от вопроса!

— Ох! Уж я задам Тамарке трепку! Я ведь просил ее ничего не рассказывать!

— Она твоя сестра! Старшая! И правильно сделала, что все рассказала. Вот зачем ты пытаешься утаить все от родителей? Зачем не рассказал про унитаз, а выдумал про киоск «Роспечать»?

— Да я-то изначально говорил правду!

— Что вступил в бой с унитазом? — прищурилась женщина.

— Дак ведь правда это!

— Ну, кто в такую чушь поверит! «В бой с унитазом!» Это что танк что ли вражеский, чтобы с ним воевать?! Почему нельзя сразу было сказать, что случайно уронил в унитаз телефон и…

— И полез в дерьмо! — несколько резко перебил сын мать ядовитым голосом.

— Фу, опять ты грубишь! — поморщилась Живчикова. — Сказал бы помягче. Скажем, полез доставать аппарат из места, куда он упал.

— А! Так нежно! — усмехнулся Тимур. — И место это, куда я полез, ничем иным, кроме как толчок, и не называется! А ты все с этими деликатностями! «Место куда упал аппарат». В дерьмо он упал!

Живчиков даже немного покраснел от переполнивших его эмоций. Мама обеспокоилась.

— Может быть еще кефирчику, сына?