Чтение онлайн

— Ты вот что, Гришко… Следи за противником…

Лейтенант хорошо знал командира полка. Это означало: никаких резервов у меня нет и пока не предвидится. Рассчитывай, соколик, на собственные крылышки.

С рассвета старательно наблюдал комбат за широким Днепром. Тихо. Пустынно. И как-то совсем неожиданно из-за холмов грянул залп немецких батарей.

«Вот и началось…» — подумал он.

Артиллерийский обстрел усиливался. Комбат следил за вспененным Днепром. На острове уже пылали копны сена, и дым черной тучкой нависал над кустами лоз, В бинокль Гришко хорошо видел, как, высыпав на вершины холмов, немцы дружно спускались вниз. Они несли к Днепру надутые резиновые лодки. Посадка прошла так слаженно и быстро, что лейтенант даже не заметил, как первые десанты отчалили от берега.

— Плывут. Натренированные, черти.

Десять десантных лодок достигли середины Днепра, Гришко обратил внимание на ловкость гребцов. Они сидели по-кавалерийски верхом на резиновых бортах, упираясь одной ногой, как в своеобразное стремя, в толстый канат, опоясывающий лодку. Шестеро гребцов и один рулевой. Весла так и мелькали в умелых руках. На носу каждой лодки находился пулеметчик. Солдаты сидели, тесно прижавшись друг к другу. Стояли только их начальники, подававшие команды.

Гришко решил подпустить вражеский десант поближе и уничтожить его кинжальным огнем. За Днепром бойцы не раз, отбивая наземную атаку, сходились с немцами врукопашную и обращали их в бегство. Батальон накопил опыт ближнего боя, и лейтенант знал, что без сигнала никто преждевременно не откроет огня.

Когда лодки подошли к острову метров на пятьдесят, комбат выстрелил из ракетницы. По условному сигналу из лоз ударили пулеметы. Тупоносые лодки закружились на месте. Многие гребцы выпустили из рук весла и скрылись под набежавшей волной. Серой гадюкой зашипела пробитая пулями резина. Лодки обмякли, осели и после новой пулеметной очереди наполнились водой.

Разгром фашистского десанта ободрил бойцов. Гришко связался по телефону с командиром полка и доложил, что он удерживает все три острова.

А наблюдатели уже били тревогу:

— Товарищ комбат, смотрите, сколько саранчи на том берегу!..

— Заводят моторки!

— Снова прут!

По вершинам холмов пробежала молния. Немцы выдвинули пушки на прямую наводку. Забушевал шквальный огонь. В бой вступили многочисленные минометные батареи. Задымились, запылали острова.

Под прикрытием огневой завесы шестьдесят моторных лодок устремились к Молдавану Вольному. А за ними поднимались на гребни волн самоходные понтоны и весельные лодки.

Гришко приказал приготовить к бою гранаты. Фашистская флотилия приближалась. Комбат уверенно поглядывал на своих бойцов. Они прильнули к песчаным брустверам, приготовились, изловчились…

Пулеметный огонь потопил вблизи Молдавана Вольного еще несколько моторок. Гитлеровцы повели со всех лодок ответный огонь и, не обращая внимания на потери, захватили узкую полоску берега.

В немецких десантников полетели гранаты. С громким «ура» бойцы ударили в штыковую. Выскочив из густых лоз, они смяли передовую немецкую цепь, опрокинули ее, погнали к реке.

— Бей, ребята, сбрасывай в Днепр! — гремел комбат.

Немцы не знали, что большой остров защищает горсточка храбрецов. Дрогнувшая серо-зеленая цепь откатилась к лодкам.

Была минута, когда комбату казалось, что фашистов охватит паника, они кашей погрузятся в лодки и отчалят от острова.

— В штыки, ребята, в штыки! — продолжал греметь он. — Наша берет…

Но тут стряслась беда. К острову подошли самоходные понтоны, и не в лодки, а на берег кишмя полезли гитлеровцы.

Сколько их высадилось, Гришко не мог даже сосчитать. Десятки понтонов выкатили на остров серо-зеленые клубки. Немцы со всех сторон теснили батальон, пытаясь зажать его в клещи. Отбиваясь пулеметным огнем, бойцы отходили в глубь острова.

Только через три часа подошла долгожданная подмога. Командир полка бросил в бой свой резерв. Политрук Ткаченко привел двадцать стрелков. Бросился он на горячем участке в атаку, потеснил фашистов и уже с бугра увидел ослепительно сверкающую стремнину Днепра. И здесь разрывная пуля сняла с его кудрявой головы пилотку.

— Рус, плен! Рус, буль-буль! — кричали из-за бугров фашисты. И в каждый куст — автоматная очередь, и только потом, с опаской — вперед.

Но защитники острова не сдавались в плен и не отступали. Каждую пядь земли немцы брали с боем. В лозах их поджидали замаскированные в окопах пулеметчики, наносившие из засады короткие беспощадные удары.

Вечером в рукопашной схватке Гришко получил ранение в плечо. С каждым отходом на новый рубеж отряд его таял. Вражеское кольцо сомкнулось. Комбат с десятью бойцами стал выходить из окружения. Он пробился к переправе с двумя пулеметчиками, и они помогли ему переплыть рукав Днепра.

А вслед за ними на левый берег высадился крупный фашистский десант. Командир Трехсотой дивизии полковник Кузнецов попытался ночной контратакой восстановить положение, но противник отразил натиск и принялся расширять плацдарм.

В штаб Тридцать восьмой армии полетели телеграммы. Комдив просил подкреплений и с тревогой сообщал, что на левом берегу взяты в плен разведчики из танковой группы Клейста.

Начальник штаба Юго-Западного фронта генерал-майор Тупиков проснулся от петушиного крика. Он спал в клуне, зарывшись в свежее сено. Было приятно вдыхать густой запах трав. В камышовой крыше шуршали струи ночного ветра. В распахнутые двери влетел блеск молнии, и от удара грома вздрогнула ветхая клуня.

Он лежал с открытыми глазами, удивляясь сновидениям. Они были на редкость явственны и точны. Нет, он видел не сновидения, а, скорее, какую-то своеобразную киноленту, запечатлевшую последние месяцы его жизни. Тупикову снился Берлин, охваченный безумной жаждой войны. На него надвигалась миллионная, ураганом ревущая толпа. Черная туча плыла по Унтер ден Линден. Улица шириной в пятьдесят четыре метра и длиной в тысячу двести шесть метров от Бранденбургских ворот до площади Оперы грохотала походными маршами и воинствующими выкриками. Это был грандиозный спектакль, устроенный коричневыми бонзами в честь победоносного фюрера, открывшего поход на Восток.