Чтение онлайн

— Сто пятьдесят километров отделяет Клейста от Гудериана… У нас в запасе два дня… последних, решительных. Мы еще сможем отвести армии и предотвратить катастрофу. В свете новой обстановки наши атаки на дериевском плацдарме потеряли всякий смысл. Мы не можем задержать Клейста, навстречу ему нам нечего выдвинуть.

— Я согласен, — нахмурил брови Кирпонос. — Распорядитесь, Василий Иванович…

— Захватаев, сообщите командарму Фекленко, пусть он приостановит наступление. Ему не угнаться за Клейстом. — Полковник помчался выполнять приказание. Тупиков продолжал: — Товарищ командующий, я сейчас набросаю телеграмму, пошлем ее в Ставку.

Послав в Москву телеграмму, Тупиков простился с Михаилом Петровичем и поспешил в село Верхояровку. Но едва он приехал в штаб, к нему подбежал дежурный офицер:

— Товарищ генерал, вас вызывает командующий!

Тупиков вернулся. Кирпоноса он застал в облаке табачного дыма склоненным над картой.

— Я внимательно прочел ответную телеграмму, — сказал командующий, — и понял: Ставка продолжает возлагать надежды на Брянский фронт, а нам приказывает драться, не посматривая на восток, и неуклонно выполнять волю Верховного — все, что было приказано нам одиннадцатого сентября. — Командующий положил руки на оперативную карту и застыл. Долго, мучительно думал Кирпонос. — Значит, так… Мы можем и должны сделать шаг вперед. Надо не потерять управления войсками. Решено, переносим КП в Киев.

На рассвете, простившись с Тупиковым, генерал-полковник Кирпонос повел первый эшелон к Днепру. Мысленно он переносился в Киев и, намечая план дальнейшей обороны, превращал город в неприступную крепость. Он сосредоточивал в днепровских заливах мониторы и канонерские лодки. Налаживал взаимодействие артиллерии с пехотой… Скудный запас боеприпасов приводил его в отчаяние. Где же взять снаряды и патроны? Самолеты? Хлеб?! Вот еще загвоздка. Прекратится подача тока, и мельницы не дадут муки. Придется молоть зерно дедовским способом. На выручку должны прийти самые простые жернова.

Думая о плане обороны, командующий не замечал дороги. За Оржицей до его слуха долетели пулеметные очереди. Шофер остановил «бьюик» под вербами. Шоссе оказалось перехваченным немцами. Передовые подразделения полка связи натолкнулись на вражескую заставу.

— Разворачивайся, Лебедь, в Киев нам не пробиться, — бросил Кирпонос шоферу и подумал: «Все планы дальнейшей обороны крепости на Днепре рухнули. Вражеское кольцо вокруг Киева сомкнулось».

Хмурый, возвращался командующий на старый КП. Тяжелым шагом вошел в хату, где жил Тупиков. Начштаба стоял у телефонного аппарата. В трубке трепетал испуганный голос телефонистки:

— Товарищ начальник, вы слышите меня? Какой ужас… Я вижу в Лохвице немецкие танки и грузовики с пехотой… Что прикажете делать?

— Если вам еще удастся позвонить, сообщите, сколько приблизительно движется грузовиков и танков.

— Я постараюсь… Но кажется, все кончено. Сюда идут…

Голос телефонистки смолк. Тупиков сказал:

— Вы все слышали, товарищ командующий? Гудериан вот-вот соединится с Клейстом. А в Киев вы не смогли попасть. Согласно последним данным, на стыке Пятой и Тридцать седьмой армий прорвался противник. Сама обстановка подсказывает нам план действий. Пока кольцо окружения не стало плотным, мы можем, мы должны пойти на прорыв.

— Все это верно, Василий Иванович, но мы получили от Верховного строгое указание. Оно известно вам.

Никакие дальнейшие доводы Тупикова не повлияли на Кирпоноса. Тяжело вздохнув, он сказал:

— Я прошу вас, Василий Иванович, помнить только об устойчивом штабе.

Но как ни старались штабисты, на оперативной карте с каждым часом появлялось все больше неизвестных «белых пятен». Охваченный горечью, Тупиков видел, как его штаб начинает терять на шестисоткилометровом фронте управление войсками. Уже от многих правофланговых дивизий не поступали регулярные донесения. Рации смолкли, не отвечали на позывные сигналы. Войска испытанной Пятой армии, едва разорвав вражеское кольцо, снова попадали в окружение и с тяжелыми боями пробивали путь северо-западнее Пирятина. Где-то между Путивлем и Ромнами продолжала сражаться Сороковая армия. А юго-восточнее Прилук в зияющей восьмидесятикилометровой бреши свободно разгуливали танки Гудериана. Тридцать седьмая армия еще продолжала удерживать Киев, а в тылу у нее находились крупные силы Шестой немецкой армии. В междуречье Днепра и Сулы с ударной группой Клейста вела бои Двадцать шестая армия. Вражеская танковая лавина двигалась с востока и запада. Все спуталось, перемешалось. Сплошной линии фронта больше не существовало.

Тупиков удивился, когда в дверях увидел начальника оперативного отдела штаба фронта генерала Баграмяна. Он бросился к нему, обнял.

— Как? Каким путем? Вы же находились в Двадцать шестой армии, а потом выехали в Полтаву, в штаб главкома. Ну, Иван Христофорович, что там? Какие привезли новости?

Баграмян коротко рассказал о том, как помог ему генерал Фалалеев покинуть на скоростном бомбардировщике Полтаву и как самолет совершил посадку на заминированном аэродроме и, к великому удивлению подрывников, не взлетел в воздух. Потом он подробно остановился на своей встрече с маршалом Тимошенко и доложил, что главнокомандующий войсками Юго-Западного направления разрешил начать отвод армий на реку Псел.

— Немедленно к Кирпоносу! — воскликнул Тупиков. — Решение правильное. Мы еще, быть может, спасем армии!

Тупиков стремительно вошел в кабинет Кирпоноса.

— Товарищ командующий, вот Баграмян! Он привез распоряжение маршала Тимошенко. Оно настолько отвечает обстановке, что нет необходимости его обсуждать. Разрешите отдать приказ войскам.

— Какой?

— На отход.

— Вы привезли письменное разрешение на отход? — просил Кирпонос Баграмяна.

— Нет, маршал Тимошенко сказал: «Передайте командующему фронтом мое устное приказание: оставив Киевский укрепленный район и прикрываясь небольшими заслонами на реке Днепр, главными силами фронта незамедлительно начать отход на тыловой оборонительный рубеж по реке Псел».

— Что-то не так… Тут какое-то противоречие… Верховный приказал нам не оставлять Киев.

— Михаил Петрович, я предлагаю поставить этот вопрос на Военном совете, вынести решение и начать отвод армий согласно устному распоряжению маршала Тимошенко, — вмешался дивизионный комиссар Рыков.

Тупиков подошел к Бурмистенко.

— Михаил Алексеевич, ваше слово.

— Руководители должны быть образцом твердости.

Тупиков воскликнул:

— Сегодня мы еще можем надеяться на организованный отход войск, а завтра, послезавтра эту возможность потеряем.

— Я вижу единственный выход. На имя Верховного надо послать радиограмму… Сообщить о решении главкома Тимошенко, и пусть Ставка дает свое согласие. Только так! — И Кирпонос зашагал по комнате.

Тупиков направился на радиостанцию. С большим трудом, преодолев в эфире вражеские глушители и всякие прочие помехи, радисты связались с Москвой.

Начштаба с нетерпением ждал ответа. Медленно тянулось время. С каждым потерянным часом отрезались от своих тылов передовые части и попадали в тяжелое положение.