Чтение онлайн

Жан-Клод покачал головой.

— Нет, остальное улажено. Расписание заказов на столе. Все заняты на несколько недель вперед. За исключением тебя. Я решил не загружать тебя до поры до времени.

— Вот за это спасибо. Значит, я смогу перевести дух денек-другой после Пекина и Москвы! — воскликнул Кли, просияв при мысли об отдыхе. Он собрал с монтажного стола негативы и протянул их Жан-Клоду.

— Спасибо, — сказал тот и вложил их в большой конверт. — Пойду позвоню Марку, попрошу его заглянуть завтра утром. Согласен?

— Согласен. Да, кстати, что там с моей работой для журнала „Лайф"?

— Ты понадобишься им недельки на три в конце июля — начале августа. Они хотят, чтобы ты сначала съездил в Вашингтон и сфотографировал президента и госпожу Буш, это им нужно в первую очередь.

— Скорее всего, так и будет. Сессия Конгресса продлится весь июль, а в августе Буш, видимо, уедет либо в Кемп-Дэвид, либо в Кеннебанкпорт. Кто там на очереди после президента?

— Они не уточнили. Но, по-моему, они хотят дать тебе несколько особых заказов. Я сказал им, что сообщу о дате твоего приезда, как только смогу. Им надо дать подтверждение в Белый дом. Итак, когда ты едешь?

— Числа четырнадцатого, я думаю. — Кли подошел к своему заваленному бумагами столу и сел. — Спроси Марка Вийе, не сможет ли он прийти завтра утром пораньше, в половине восьмого, в восемь.

— Хорошо. — Жан-Клод направился к двери, но перед тем как выйти, обернулся и посмотрел на Кли. — Нет ничего проще, он придет, когда скажешь. Больше всего он хотел бы работать с тобой. Ты его кумир.

Кли улыбнулся и промолчал. Он знал все о кумирах и о том, каково иметь хоть одного.

Непроизвольно Кли перевел взгляд на фотографию Роберта Капы, висевшую сбоку на стене среди других, и его, как всегда, полоснуло острое как бритва чувство грусти, стоило ему посмотреть на эту фотографию. Больше всего в жизни он сожалел о том, что он не встретился с ним; родился слишком поздно, а Капа трагически погиб слишком рано.

Мгновением позже он уже опустил глаза в бумаги, которыми был завален стол, переложил их с места на место, как обычно, без всякого смысла. Возня с бумажками не была его сильной стороной; по правде сказать, она навевала на него неимоверную скучищу. Он сколол письма вместе, нацарапал на верхнем конверте: „Луиза, пожалуйста, распорядитесь этим по своему усмотрению", — и кинул пачку на поднос — секретарша сама разберется, что к чему на следующий день.

Взглянув на часы, увидел, что уже почти шесть. Если и в самом деле нет ни сил, ни желания идти на званый ужин к своим друзьям, Генри и Флоренс Девонам, лучше отказаться не мешкая. Генри, журналист, работал в парижском бюро журнала „Тайм", и Кли позвонил ему по прямому проводу. Трубку долго не брали, а когда наконец взяли, послышался голос Генри с его сильнейшим бостонским акцентом:

— Алло, слушаю.

— Хэнк, это Кли.

— Только попробуй сказать, что не придешь!

— Приходится, Хэнк. Послушай, такая незадача, но что поделать.

— Фло пригласила эту манекенщицу от Лакруа, запамятовал, как ее зовут. Умопомрачительная особа. Уж ее-то тебе точно захочется увидеть. Ну как?

— Чего мне действительно хочется, так это чтобы вы двое бросили попытки меня окрутить! — воскликнул Кли чуть сердито, но тут же рассмеялся и сказал: — В самом деле, сегодня вечером ну просто никак. Я только что договорился о встрече, это очень важно.

— Еще бы. Знаю я тебя. Небось свидание не чета нашему.

Пропустив эти слова мимо ушей, Кли рассудительно заметил:

— Если мне память не изменяет, Фло никогда не ставит только на одного скакуна и имеет обыкновение приглашать еще парочку ничейных мужчинок, у меня нет сомнений в том, что эта барышня от Лакруа не будет страдать от недостатка мужского внимания сегодня вечером.

— Так-то оно так, но Фло хотела, чтобы с ней познакомился именно ты, Кли.

— Непременно. Как-нибудь в другой раз. Сегодня дел по горло. Как насчет того, чтобы отобедать завтра?

— Ничего не выйдет. Улетаю в Ниццу. Я работаю над статьей о гримальдийцах Монако, так что мне надо записать несколько интервью в Монте-Карло.

— Когда вернешься, позвони — свидимся.

— Идет. Да вот еще что, Кли...

— Слушаю тебя, Хэнк.

— Нам будет очень не хватать тебя сегодня вечером.

— А я буду скучать по вам. Извинись за меня перед Фло и поцелуй ее от меня.

Повесив трубку, Кли подумал, что надо не забыть утром послать Флоренс цветы, затем снова снял трубку и набрал номер. Тут же ответил женский голос.

— Это ты, Мел?

— Привет, Кли. Что случилось?

— Да нет, ничего не случилось... Мел, я...

— Не придешь сегодня вечером.

— Дорогая моя, послушай, мне так обидно, но тут подвернулся один американский фоторедактор, и он...

— Должен увидеться с тобой сегодня вечером, потому что завтра утром он улетает, а встреча эта — вопрос жизни и смерти для твоего агентства, — закончила она, словно знала все наперед.

— Ну вот видишь, ты же у меня умница.

— А почему бы тебе не прийти потом?

— Будет слишком поздно.

— Ну и что?

Последовало краткое молчание. Наконец Кли сказал:

— Я бы хотел увидеться с тобой в выходные, Мел. Если ты свободна, конечно. Можно было бы прошвырнуться куда-нибудь за город пообедать. В субботу вечером. Как ты на это смотришь?

Он услышал, как Мел на другом конце провода вздохнула.

Помолчав, она произнесла:

— Ну ладно, хорошо. Только я до сих пор не возьму в толк, почему позволяю вам так обращаться со мной, Клиленд Донован. Другим мужчинам это даром не прошло бы.

— Что не прошло?

— Скрываться от меня подобным образом.

— Так как насчет субботы, договорились?

— Ты и сам знаешь, Кли. Конечно же, да.

Он пожелал ей спокойной ночи и повесил трубку. „Пошлю Мел цветы от Лашома завтра утром", — подумал он, задирая ноги на стол, откидываясь назад и закрывая глаза.

Кли чувствовал огромное облегчение оттого, что отказался от приглашения Фло и Хэнка и от свидания с Мел при помощи легкой безобидной лжи. По правде говоря, не было у него никакой деловой встречи. Просто душа не лежала идти на этот званный ужин у Девонов; не был он в настроении и ужинать наедине с Мелани Лоу, умной и славной девушкой, к которой он испытывал самые добрые чувства. Он хотел побыть один — слишком много накопилось у него на душе, и слишком о многом ему надо было подумать. Была еще одна причина, почему он так обрадовался, когда Жан-Клод сказал, что он свободен и не предвидится никакой работы до самого отъезда в Штаты. Он не только использует следующую неделю, чтобы отдохнуть, но и посвятит ее личным делам, давно ждущим своего часа. В особенности одному, не дающему покоя вот уже несколько недель.