Чтение онлайн

Настя подскочила к подруге и стала ей представлять тех, кто был запечатлен.

— Это мои родители. Говорят, что я похожа на маму. Со стороны, конечно, виднее.

С одной большой фотографии на них смотрели счастливо улыбающиеся мужчина и женщина — Настины родители. Они были очень красивой парой. И чувствовалось, что и очень счастливой. Эля почему-то подумала, что глядя на своих родителей, она никогда подобного бы не сказала. Рядом стояла еще одна фотография — Настя в их окружении. Ну и еще пара детских портретов Насти вперемешку с портретами более позднего времени.

А вот фотография, стоявшая на нижней полке, повергла Элю в шок. Счастливая пара: мужчина стоит позади Насти и обнимает ее за плечи, положив свою голову ей на плечо. У обоих глаза лучатся радостью и счастьем. И все бы ничего, если бы тем самым мужчиной не был… Стас.

— А это кто, — спросила Эля, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.

— Ооо, красавчик, не правда ли? — в голосе Насти сквозили гордость и торжество.

***

Когда я увидела эту фотографию, сначала мне показалось, что я брежу или сплю. Настя и Стас. Вдвоем. Обнимаются. И похоже, что они счастливы — настолько искренним был блеск в их глазах. То, как они обнимались, говорило, насколько близки они были друг другу. Такого удара от судьбы я не ожидала. Я стояла затаив дыхание и с какой-то мазохистской упорностью разглядывала эту пару, а у самой на душе становилось все тоскливее и гадостней. Что же их связывает: прошлые отношения или настоящие. Но если они расстались, то для чего Настя хранит его фото? Хотя я сама же делаю то же самое на протяжении четырех лет.

А если они все еще вместе? С чего я взяла, что она ни с кем не встречается или что ей нравится Русецкий? О своей личной жизни Настя всегда предпочитает не распространяться. Впрочем, как и я сама.

Интересно, как давно была сделана эта фотография — до того, как Стас стал встречаться со мной или уже после. А если после, то насколько большой срок прошел после нашего расставания? Насколько легко он меня забыл?

Эти мысли мелькали в моем воспаленном сознании как яркие искры — появлялись, затухали и тут же на смену им загорались новые. Но одна мысль, появившись неожиданно как и все остальные, упорно не желала исчезать, а лишь чудовищно разгоралась во мне: а как же Настя? Как же мне теперь с ней быть? Смогу ли я общаться с ней как прежде? В моем сознании Стас был все еще МОЙ. Я готова была делить его с некими абстрактными девушками, которые были у него до меня, а возможно были и после. Но вот делить его с подругой- НИКОГДА. Пусть это было и до меня. И уж тем более — если после. Мне казалось одновременно, что меня предали и что я предательница.

Так хотелось обо всем расспросить Настю, но язык не повиновался. Я чувствовала, как внутри меня оборвалась какая-то важная нить, державшая меня все эти годы. И сейчас я лечу в пропасть одиночества и боли. Снова.

Собрав остатки силы воли и стараясь, чтобы голос не выдал моих эмоций, я решилась спросить:

— А это кто?

— Ооо, красавчик, не правда ли? — в голосе подруги я услышала нотки гордости.

— Да, — только и смогла ответить я, все еще глядя на этих двоих.

— Это мой брат — Стас.

Казалось, что этот удар был еще сильнее. Стас и Настя брат и сестра? Господи, мало мне испытаний, ты еще решил такое дать.

— Не может этого быть — еле слышно проговорила я.

— Что? — не поняла Настя.

— Вы совсем не похожи. Разные абсолютно.

— Мы родные только по отцу, — пояснила она. — У Стаса мать умерла давно, когда ему было года три что ли, а отец потом женился на моей матери. Да и что о нем рассказывать — он живет за границей, сюда редко приезжает.

— За границей? А почему? — дрожащим голосом спросила Эля волнующий ее столько лет вопрос, но Настя этого не заметила.

— Работает там по контракту. Вообще там у нас дядя живет, Стас уехал к нему учиться и жить. Потом вернулся в Москву, но снова решил уехать — говорил, что там стало привычнее.

Меня одновременно одолевали противоречивые эмоции: с одной стороны хотелось расспросить Настю о Стасе — о том Стасе, которого я не знала, о его семье. Но с другой — я снова испытала этот глупый, ничем не объяснимый страх. Я боялась узнать что-то такое, что принесет мне боль.

Захотелось обратно к себе в пустую квартиру. Спрятаться в свой кокон, чтобы никто не мог почувствовать моей боли, моей слабости.

А Стас так ничего и не рассказал своей семье о НАС. Я поняла это сейчас. Значило ли это, что он не собирался строить со мной длительные серьезные отношения? Скорей всего да. Он просто играл со мной. Я просто была одной из…, ничего не значащей для него. Я вдруг стала противна сама себе: мною попользовались, выбросили и забыли, а я столько лет его люблю и помню.

Мои мысли были прерваны Настей (и весьма вовремя, так как от жалости к себе самой я готова была разреветься в голос):

— Что, понравился мой братишка? Я смотрю, оторваться никак не можешь.

Она говорила шутливым тоном, а меня всю раздирало изнутри. Ну что ей ответить — что я уже знакома с ним? Что я люблю его уже много лет и никого больше не хочу так любить? Что я воспитываю его дочь?

— Красивый, — только и смогла произнести я.

Да, несмотря все мое сегодняшнее потрясение, для меня он так и останется самым красивым мужчиной.

— Ты чего-то загрустила, — озаботилась подруга. — Пойдем чай пить с твоим чудесным пирогом. Ну что случилось, давай выкладывай.

— Я просто очень устала, с ног валюсь, — соврала я.

— Давай-ка сначала чай — пока он не остыл, а потом на боковую.

Настя заботливо хлопотала надо мной. А я теперь никак не могла отделаться от чувства, будто я ненароком вторглась на чужую, запретную территорию. Если Настя узнает, что связывает меня и Стаса, то она непременно ему сообщит обо мне. Но теперь я уже не уверена, смогу, а главное — захочу ли увидеться с ним.

На следующий день легче не стало. Настя стала замечать, что я стараюсь отстраниться от нее и, по-моему, даже немного обиделась. А я все еще никак не могла разобраться в себе, определиться, как же быть дальше.

Мне казалось, что груз того, что я вчера невольно узнала, раздавит меня. В теле появилась такая слабость и апатия, что стало невозможно работать. Кое-как дождавшись окончания рабочего дня, я быстро поехала домой. Думала, что не смогу заснуть от тяжких мыслей, но стоило только прилечь на диван — и меня накрыл липкий, беспокойный сон.

То мне снился холодный и полный ненависти взгляд Стаса, то всплывали сцены нашей любви, его крепкие объятия, жаркие губы на моем теле и хриплый шепот: "Моя". То все снова исчезало, а затем вновь появлялся он, но опять как ангел мести, отнимающий у меня Анюту. Я периодически выплывала из объятий сна, но потом снова в них тонула. И с каждым разом агония становилась лишь сильнее.