Чтение онлайн

– А о чём тут болтать?
– нервно встрепенулась я. – Пограбили они меня! Всё, что было, забрали! Снасильничали бы даже, если б барин твой не спас! Так что пo гроб я ему благодарна... Только не надо никому об этом говорить! Просто не хочу я...

– Вот получается, как ты в дом Фомы Фомича попала... – понимающе выдохнул Захар.
– Да не тревожься ужо! Позади оно всё, кони у барина добрые, не догонит нас теперяча никто! Одного не дотямливаю, чего тебя барин в полицию не свёз, зачем за родню свою выдал?

– А вот это не твоё дело! Так Фома Фомич решил и всё! И вообще, чего ты мне тыкаешь? Я вроде как коров с тобой не пасла!

– Ого как! – рассмеялся Захар.
– Ну точно, что барышня! Давай милые! – с ухмылкой пoдхлестнул лошадей.

* * *

Как не спешили, до поместья добрались лишь к концу второй полoвины дня. Я была страшно голодна, устала и зла. По вине полной открытости брички пыль набилась и в нос и в рот, как и вообще, куда ей самой желалось, очень хотелось пить, да язык буквально прилип к нёбу и песок скрипел на зубах. Первым делом забежав в свою комнату, я бросила сумочку на стульчик, достала графин с водой и хоть как-то отпилась.

– Где Праська? – спустившись вниз, спросила у одной из дворовых девок, из числа тех, что обычно сидят на крыльце и просто судачат.

– Так стирать на речку отправилась, - ответила мне совсем другая, та же просто отвернулась и будто наседка нахохлилась.

До намечающегося полдника ещё было почти полтора часа, и я тоже решила сходить на реку, тем более что она совсем рядом, практически в двух шагах.

– Ишь ты какую барыню из себя корчит! – донеслось их кудахтанье мне в спину. В ответ же я гордо выпрямилась, расправила плечи и направилась к распахнутой чугунной калитке. Выйдя из неё, пошла по единственной тропке, ведущей в нужную мне сторону, скоро оказавшись на пустых деревянных мостках. Понятное дело, что Праськи здесь не было. Стиралась-то она вроде как вчера! Уже хотела ухoдить, как послышался всплеск, потом новый, вместе с ним откуда-то из ближайших зарослей ивняка долетел приглушённый девичий смешок.

Придерживая подол сарафана, чтоб не попачкать его о разбухшую глину, ещё резонно опасаясь оскользнуться, я забралась туда, и чуть ли не наступила на кем-то брошенную одежду, потом увидела бултыхающуюся в воде Праську, а с ней ещё какую-то девушку.

– Идите к нам, Варвара Николаевна, искупнитесь! – заметив меня, позвала Праська.
– Водица сегодня как парное молочкo!

А почему бы и нет? Пыльная и потная ведь вся с дороги... В итоге, оглядевшись и больше никого не найдя, я тоже разделась и осторожно вошла в реку, переступая через кoряги и привыкая к не такой уж и тёплой воде.

– Это Свёкла, подружка моя, дворовая девушка соседнего барина, Павла Ильича, - показала склонённой головой Праська на чернявую незнакомку. – Сюда он её до вечера прислал, это чтоб вместе с нашими дворовыми для будущей супружницы его покои подготовила, завтра он с нею, сыном и дочерью изволят у нас в поместье быть... Вы уж не серчайте, я ей всё про вас рассказа, как и то, что при вас теперь состою...

«Может, и не следовало, – как-то сразу подумалось мне.
– Глядишь, нехорошая молва теперь по округе пойдёт... Вдруг возьмут да болтать станут, что Фома Фомич какую-то непонятную особу себе из города привёз, да ещё приукрасят всё порядком, как тот Захар...»

Быстро замёрзнув, купалась я совсем недолго. Заодно и Праське велела возвращаться.

– Ну да, барин заругает, - стоя уже рядом со мной на глинистом бережку, и торопливо одеваясь, продoлжала она болтать без умолку.
– Фома Фомич он такой... к опозданиям строгий...

– Ты зачeм этой Свёкле про меня сказала?
– Строго посмотрела я на свою прислугу.

– Так я ж чего... Я не знала, что нельзя... – так и захлопала она глазами.
– Дак завтра за обедом всё равно все они вас увидят...

– Ладно, идём уже! – с недовольством бросила ей. Как-то не желалось мне такой публичности, и предчувствия по этому поводу какие-то нехорошие были.

Войдя к себе, я пеpвым делом заметила те самые «новые» башмачки и несколько ярких разноцветных ленточек, которые мы с Захаром так и не купили. И как это понимать? Что теперь он не под Праську, а под меня клинья подбивает? Зря, конечно, совсем уж не в моём он вкусе!

На полдник я спустилась уже переодетая в ту одёжку, в которой сюда и приехала, высушенную, разглаженную и старательно почищенную Праськой, разве что обула Захаровы туфли, в них как-то удобнее ходить. ? с одной стороны хорошо приcлугу иметь, хоть какие-то плюсы моего положения. Только шаткое оно очень. Вот появится у Фомы Фомича жена, неужели она в ту самую книгу, где все крепостные записаны, не заглянет? А я по ней не вольная! Разве потерпит она, чтоб в её понимании какая-то крепостная девка и дальше за их барским столом сидела? Нет, конечно. Сразу же меня в настоящие дворовые спишет! А те кумушки уж и ждут не дождутся меня в одном с ними положении увидеть!

Вроде бы пришла на две минуты раньше, но Фома Фомич уже сидел в своём кресле, недовольно качая обутой в блестящую туфлю ногой и привычно читая газету.

– Почему Захар новую прессу не привёз? – опустивши газетку, сразу, даже без «здрасти», с упрёком мне бросил.

– Моя это вина, – повинно склонила я голову. – На рынке том в продавце одного из тех подонков узнала, что меня тогда держали и издевались... Вот и испугалась сильно, попросила Захара, чтобы сразу меня увёз...

– Хорошо, у него об этом потом спрошу, – вроде как простив, показал мне Фома Фомич, чтобы я садилась за стол, и добавил: – Ты же покуда в поместье побудешь! Раз такое дело, то незачем тебе больше никуда ездить!

Я слегка кивнула в ответ. Вот как получается, мало, что крепостная, так теперь ещё и не выездная совсем!

– Завтра у нас гости будут, - сообщил мне Фома Фомич, беря ложечку и взволнованно водя ею по ещё пустому блюдцу. – Ты уж будь добра с утра в своей комнате остаться, и обед пусть Праська тебе туда принесёт.

– Конечно, побуду, – понимающе сказала я, еле удерживая вдруг набежавшие слёзы. Вот и показали мне моё настоящее место!

Вошедший с самоваром Семён налил чаю, сперва барину, а потом и мне. Принёс свежеиспечённые булочки. И хоть я была изнурительно голодна, но в расстройстве почти ничего не ела. Это даже Фома Фомич заприметил.

– Ты уж, голубчик, - распорядился он, подозвав Семёна.
– Отнесёшь ещё булочек и морсу к Варваре Николаевне в комнату!

Окончательно расплакалась я уже в ней, прямо в одежде и обуви упав на перину, да с головою зарываясь в подушки. А чего я ещё хотела, глупенькая? Что кто-то из господ в первой половине девятнадцатого века на меня внимание обратит? Без паспорта, родни и приданного – это разве что в салоне у мадам!

Слёзы высохли, а я всё лежала, пока вежливо не постучали, и не хлопнула дверь.