Попаданка
Шрифт:
– Ну тогда, здесь вам лучше будет так сделать...
– замолчав, он поднёс уголок удостоверения к пламени свечи. Тот медленно занялся, принялся ярче разгораться, закоптил, воняя пластмассой и словно материально подтверждая мои слова, уж искусственной кожи в этом мире ещё точно не знают, да и не видели никогда, как она-то горит.
Слегка обжёгши пальцы, да принявшись на них дуть, ?ома Фомич успел бросить моё удостоверение окончательно догорать в глиняную чашу,им же вместо ночной вазы и использующуюся. Видимо не понимая, чего это там сгорает, прекращая свой громкий разговор, Прасковья и Василий с озадаченным видом повернулись в нашу сторону.
– Да вот я, растяпа, свой платочек случайно от свечи подпалил, - несколько растерянно сказал Фома Фомич. – Сразу и не заметил,так дотла совсем занялся...
– Так не страшно оно, - заулыбалась Прасковья, вскочивши и замахав рукaми, будто изгоняя и демонов и дым.
– Я вам замест него сейчас полотенчико чистенькое дам.
Она потянулась к полке с тряпками, и с испуга чуть не опрокинула стоящий с краю горшочек, потому что вдруг громко застучали у двери. Да и у меня тоже, надо признать, холодок по спине прошёл.
– Вы не пужайтеся, – послышался из сеней голос Семёна, - помастерю уж тут малёxо. Ворота вот накpепко запер,и сарай с хлевом тоже, а с разбитыми дверями нам до утра
совсем не надо быть. Вот и мастерю, чтoб лиходей какой сюда вновь не забрался...
– Да не страшен теперь уж лиходей, - вмешался в разговор Василий Кондратьевич. Сидя за столом, он с некой бравадой у?е в который раз подкрутил ус.
– ?хать мне у? поздно, да и тебе тогда будет незачем ночью возвращаться, так что я у хозяюшки ночлега попрошу. Не выгонит на ночь-то глядя, поди?
– вопросительно на неё воззрился.
– Ой, конечно же, Василий Кондратьевич, – словно на радостях всплеснула руками Прасковья. – Зачем же было и спрашивать? Оставайтеся! ? я вам в кладовке на сундуке постелю...
– Так я могу тут, рядом с Фомой Фомичом прилечь, а вы уж на лавке моей устроитесь...
– сказала я, как-то сразу и не подумавши о двоякости этих слов,и в конечном итоге чуть заметно краснея.
– Та не... – с добродушной ухмылкой глянул на меня Василий Кондратьевич. – Не стану уж вас, барышня, стеснять, как и барину вашему спокойнее выспится. Сам грешен бываю, особо, что храплю как лось, а в кладовой мне в самый раз будет!
От его слов, я еще пуще раскраснелась.
– Вскипел ужо самoвар-то! – засуетилась у стола Прасковья, расставляя чашки и то и дело поглядывая на меня.
– Повечерием с пирогом-то, покуда совсем в печи не засох! Вы уж Варвара Николаевна не беспокойтеся,и дале за барином хлoпочите, а я вам всё туда поднесу!
– Угу, - только и промямлила я в ответ, не свoдя с Фомы Фoмича глаз, в малой надежде, что он правильно истолковал те мои необдуманные слова. Ну я же не имела в виду, что ста?у с ним именно спать! А что всего лишь прилягу рядом, это чтоб при надобности поближе быть...
Фома Фомич же отмалчивался и тоже на меня смотрел, да так по–особенному, что мне аж неловко сделалось, почему-то захотелось срочно две верхние пуговки на блузке застегнуть, в прошлой жизни обычно всегда расстёгнутые,только здесь они сзади были, да с утра их туго застегнула тогда еще не сбежавшая Праська. Всё больше догадываясь, куда он так внимательно смотрит, еще сильнее смущаясь, я глубоко вдохнула, снова понимая, что делаю что-то не то, с?орее наоборот бы надо, и совсем стало дурно. К счастью, никто моего такого состояния не заметил, даже подошедшая с пирогами и чаем Прасковья.
Такое впечатление, что это просто игра какая-то! Так мы с ним и сидели, доедая каждый по своему кусочку вишнёвого пирога, запивая его тёплым ароматным чаем и молчаливо играя в гляделки. Ну смотрит теперь на меня как-то иначе барин и пусть себе смотрит! Ничего же большего пока сeбе не позволяет... Может, он оценивает, насколько я другая? Пришелица из будущего мира... теперь здесь навсегда зависшая...
Думает о том сгоревшем удостоверении, о котором я нисколечко не жалею. ?но из нашего времени и в этом всё равно ничего не значит, разве что лишние проблемы принесёт, и даже хорошо, что Фома ?омич это понял и будто отрубил для меня все хвосты.
– Василий Кондратьевич, – вдруг заговорил он, наконец-то отводя от меня столь жаркий взгляд. – Вы уж завтра сильно не торопитесь, подзадержитесь с нами до полудня, да до поместья нас сопроводить уж
извольте. Отблагодарю...
– Сопровожу... Разумеется, сопровожу... И не благодарите, работа это моя...
– как-то неуверенно и чавкающе отозвался тот.
Постепенно все стали укладываться. Задремал и Фома Фомич. Подвинув к нему ближе лавку, не раздеваясь, прилегла и я.
Этой ночью мне приснился странный сон. Я увидела в нём прабабку, зачем-то тянущуюся ко мне длиннющими руками, то ли обнять, то ли задушить желающую, а может,и не меня совсем, а кого-то другого, в виде тени стоящего за моей спиной.
«...? Пётр Фомич Куликов прямого дворянского роду нашего был, – по–старчески шепелявя,тихо заговорила она. – От брата своего богатое поместье в наследство получил, да разорил его и проиграл всё... А сын его в революцию так совсем от дворянства открестился, на пригожей крестьянке женился и фамилию Синицын себе взял...»
И в ужасе открывши глаза, приходя в себя, я ещё с минуту слышала повторяющийся скрипучий прабабкин голос. Вот как получается... Вот, что она мне тогда говорила!
За окном рассветало,и уже совсем не хотелось спать. Я посмотрела на ещё посапывающего Фому Фомича и тяжело вздохнула... Праськи нет и он всецело в моей заботе. А еще мы сегодня вернёмся в поместье,и никто не знает, что нас там ждёт... О Господи, совсем ведь позабыла, что он меня управляющей сделал! Вот теперь уж точно забот будет полон рот! Ну что же, раз назначил, то, как приеду,так сразу и построю всeх тех наглых девок да с дворовыми мужиками в придачу! Будут и у меня по струнке ходить! Но главное, чтобы там Пётра Фомича не было, с предком своим уж совсем не знаю, как разговаривать и как встречаться!
ГЛАВА 7. Ох и натворила-то я делов!
Мои наде?ды на отсутствие Пётра Фомича полностью не оправдались. Оказывается, все эти дни он так и жил в своей комнате, а его Степан продолжал распоряжаться и в доме и по хозяйству. Всё это мы с Фомой ?омичом узнали от нашего дворника, сразу же по въезду в ворота.
– Пойди-ка, голубчик, покличь этого Степана, - сказал дворнику Фома Фомич.
– Бегу, барин! – поклонившись, разве что на словах побежал тот.