Пора взрослеть, девочка
Шрифт:
— Нет, серьезно, Ветрова. Если уж смотреть объективно, то Полина Людоедовна — реально красивая женщина. Глаза, губы, сиськи опять же — все при ней.
— Кажется, меня сейчас стошнит, — схватилась я за горло и театрально изобразила рвотный позыв.
— Даже не знаю, на что рассчитывает мой брат, в таком случае? — будто бы не слыша меня, продолжала вещать Ева.
— О чем ты?
— Ну как о чем? О том, что Коза своего явно не упустит и на этом свидании обязательно будет десерт из сбитых сливок.
А я на этом моменте зависла. Сказать по правде, меня даже перекосило. Во-первых, какого черта несет моя лучшая подруга? А, во-вторых, почему я на ее слова так реагирую? Почему мне хочется огреть Еву по голове чем-нибудь более увесистым, чем подушка? И почему мне хочется позвонить ее брату и сказать, что если он сунул свой детородный орган в Казарину еще раз, то пусть даже не надеется на то, что я пойду с ним хоть куда-либо?
— Как бы то ни было, со вчерашнего дня твой брат не объявлялся, — передернула я плечами.
— Кто знает, возможно, тебе радоваться надо?
— Это почему?
— Потому что Макс мог зависнуть с Казариной настолько, что и о тебе совсем позабыл. Зажигать с на все согласной дамой намного приятнее, чем буксовать с девчонкой, которой все не так и все не то. Правда, ведь?
Я же только поджала губы и развела руками. Какое мне вообще дело до того, что там у Макса в голове. Но сама закрыла глаза и медленно к себе прислушалась.
Что это?
Мне ведь действительно все равно. Плевать! Пусть бы Хан хоть прямо сейчас припал на одно колено и сделал предложение руки и сердца этой полоумной рыжей бабе. Совет им да любовь!
Но как же бесит!!!
— Главное, что я своего не упустила, — прищурившись и мысленно насылая мужскую немощь на брата лучшей подруги, произнесла я.
— В смысле?
— Я на диктофон записала наш последний разговор с Казариной, где она признается в том, что сознательно меня валила на экзамене. Так что, мне теперь и Макс не нужен, чтобы жить спокойно.
— Грязно играешь, Дашенька, — фыркнула Ева.
— Это еще почему?
— Это потому, что именно благодаря моему брату у тебя есть подобный компромат.
— Алле, гараж! Благодаря твоему брату у меня в жизни и случился этот геморрой!
Но Ева ничего мне на это не ответила, только пожала плечами, да я и сама решила прекратить этот пустой разговор. И вообще, я уже десять раз пожалела, что приехала к подруге в гости. Нужно было сидеть дома, пить чай с мамой и радоваться, что сессия закрыта на отлично.
А не вот это вот все!
Мы еще какое-то время с Евой поболтали о разном, посмотрели новый блокбастер, сути которого я не уловила, а затем заказали пиццу с беконом и халапеньо, объевшись ею от пуза. В клубы идти почему-то не хотелось, хотя возможность была, и даже суровый папа Рома не был против того, чтобы я отметила окончание курса хоть с каким-то размахом.
И мне бы идти и танцевать, а настроения нет от слова «совсем».
Так я и промучилась целый вечер, пока не очутилась дома, в своей комнате. А уж когда легла спать, то была еще сильнее заведена, чем несколько часов назад.
Этот гадский гад до сих пор не объявился!
Не затребовал свидания вот прямо сейчас!
Не назвал явки и пароли. Что, где и когда, черт возьми!
И в голову все больше и глубже лезли тухлые, совершенно неприятные мысли о том, что не совсем-то мне и все равно оттого, что вектор маниакального внимания Макса Хана сместился с моей персоны на какую-то там Козу, чтоб ее черти драли!
Спустя полчаса бесплодных попыток заснуть, я все-таки сдалась и полезла на просторы социальной сети, где Бог Поцелуев неожиданно оказался онлайн. Я тут же отчетливо почувствовала укол в сердце. Прикрыла глаза, выдохнула. А затем приказала себе успокоиться.
Ну что за фигня вообще, Даша? Еще вчера тебе было ровно и вообще фиолетово на этого парня, а теперь вдруг газ с тормозом начала путать?
Ой, все!
И только я уж было решила снова заблокировать телефон и уснуть мертвым сном до самого утра, как мобильный в моей руке завибрировал. И не от сообщения, а от входящего звонка. И звонил мне не абы кто, а сам Бог Поцелуев, чтоб его всю жизнь мучила изжога.
— Чего тебе? — прорычала я, принимая вызов вопреки воплям разума, который твердил мне этого не делать.
— Так вот какие дела у нас тут, да, Даш? Ну, хочешь, я прямо сейчас приеду. В лицо мне порычишь, душу отведешь.
— А знаешь, — пожевала я губу, — приезжай. Только лопату с собой прихвати?
— Могилку мне рыть собралась?
— Нет, для начала обойдемся малой кровью — корону тебе на твоей дурной башке подрихтую!
— Даш…
— Ну, что?
— Я ведь правда приеду, — его голос неожиданно упал в хрипотцу и обвалялся в таких бархатистых интонациях, что у меня по телу поползи наэлектризованные мурашки, поднимая все волоски дыбом.
— Пф-ф-ф…
— Выйдешь?
— Хрен тебе моржовый, — прошипела я, едва ли не добавив катиться к своей сисястой Казариной, и только было положила трубку, но вдруг замерла, услышав совсем неожиданное.
— Я с ней не спал, Даш. Даже не встречался.
— Мне плевать!
— Сказал, что заболел и лежу с температурой. Сгораю…
— Хан, перестань нести чушь!
— Сгораю, Даш. И знаешь почему?
— Не знаю и знать не хочу!
— Бессовестная ты, Дашка. Подпалила мужика, а мне теперь мучайся.
— Так это еще и я во всем виновата? — я аж на кровати подскочила, не веря в то, что слышу.
— А кто? Предстала вся такая передо мной в одних лишь микроскопических стрингах и моей футболке. А я теперь каждую ночь их с тебя зубами стаскиваю…
— Замолчи сейчас же!
— Замолчу, если разрешишь приехать к тебе хоть на пять минут. Я только посмотрю на тебя, да выдохну.
— Нет!
— Тогда буду говорить дальше.
— Еще слово и я повешу трубку!
— Ладно, тогда давай хотя бы помолчим, м-м?