Послания
Шрифт:
Всех позабывши своих и ими равно позабытый,
10 С берега я бы глядел, как Нептун над волнами ярится.
Все же, из Капуи в Рим на пути хоть и вымок под ливнем,
Грязью забрызган, никто не захочет всегда жить в харчевне;
Тот, кто насквозь хоть прозяб, ведь не станет ни бани, ни печи
Так восхвалять, будто жизнь они всю могут сделать счастливой.
Австр могучий тебя потрепал бы коль в море открытом,
Ты бы не продал корабль свой, оставшись за морем Эгейским.
Нет, для того, кто здоров, Митилены крас_о_ты и Хиос
То же, что плащ в знойный день, иль при ветре со снегом - передник,
В Тибре - купанье зимой, или в августе - жаркая печка.
20 Можно пока, и на нас благосклонно взирает Фортуна,
В Риме заочно пускай хвалят Самос, и Хиос, и Р_о_дос.
Счастие, в час бы какой ни послал тебе бог благосклонный,
Ты благодарной рукой принимай, не откладывай радость
На год, чтоб, где бы ты ни был, сознаться; "Я жил, наслаждаясь",
Если заботы от нас отгоняет не местность с открытым
Видом на моря простор, а лишь разум и мудрость, то ясно:
Только ведь небо меняет, не душу - кто за море едет.
Праздная нас суета всех томит: на судах, на четверках
Мчимся за счастием мы, - между тем оно здесь под рукою:
30 Даже в Улубрах - лишь дух бы спокойный тебя не покинул.
Пер. Н. С. Гинцбурга
12
Если Агриппы плоды, что сбираешь в Сицилии, Икций,
Будешь разумно вкушать, наградить еще большим обильем
Вряд ли Юпитер тебя даже сможет. Так жалобы брось ты:
Тот ведь не беден еще, у кого пропитанья хватает.
Если желудок и бок твой и ноги здоровы, - не смогут
Даже богатства царя придать тебе что-нибудь больше.
Если ж средь множества яств ты, быть может, воздержный, травою
Или крапивой живешь, то и впредь будешь жить так, хотя бы
Густо ты был позлащен в блестящем потоке Фортуны:
10 Иль потому, что деньгам невмочь переделать природу,
Иль потому, что ты все добродетели ниже считаешь.
Диво ль, коль скот объедал на полях Демокрита колосья,
В небе покуда парил он душой, отрешенной от тела?
Так же и ты, - среди этой зудящей заразы наживы,
В низком не мудрый ничуть - размышляешь всегда о высоком:
Что укрощает моря и что год разделяет на части,
Сами ли звезды идут иль, веленьям покорны, блуждают,
Что затемняет луну и снова ее открывает,
Сила и цель какова любви и раздора в природе,
20 Кто - Эмпедокл или наш остроумный Стертинний - безумец?
Все же, пускай ты жуешь хоть лук, иль порей, или рыбу,
С Гросфом Помпеем сойдись и желаньям его не противься.
Гросф не попросит того, что нелепо и что незаконно.
Низкой бывает цена на друзей, коль нуждается добрый.
Должен, однако, ты знать, как дела обстоят государства:
Пали армяне, кантабр - то Клавдия доблесть Нерона,
Доблесть Агриппы; Фраат, преклонивши колени смиренно,
Цезаря власть над собою признал; золотого Обилья
Рог в эту осень плоды на Италию щедро рассыпал.
Пер. Н. С. Гинцбурга
13
Как я не раз уж тебя наставлял пред твоим отправленьем,
Августу, Виний, вручить за печатями должен ты свитки,
Если он весел, здоров, наконец, если сам только спросит;
Ты из усердья смотри, не сдури, чтоб досаду на книжки
Ты не навлек бы, пристав, как неистово-рьяный служитель.
Если ж тебя отягчит бумага с моими стихами,
Лучше отбрось ее прочь, чем то, что прошу я доставить,
За спину сунуть в мешок, Ослицы прозвание насмех
Людям отдав и себя всего города баснею сделав.
10 Силы свои напряги на холмах, на реках и на лужах.
Трудности все одолев, лишь только туда доберешься,
Ношу ты бережно так держи, чтобы книг моих связки
Ты не подмышкою нес, как носит крестьянин ягненка,
Краденой шерсти клубок носит Пиррия, пьяная вечно,
Шляпу и обувь - бедняк, к столу приглашенный из трибы.
Всем вокруг не болтай о том, как, вспотевши, тащил ты
Песни, что могут привлечь, пожалуй, и очи и уши
Цезаря. Сколько б тебя ни просили, вперед продвигайся.
Шествуй, здоров будь, смотри не споткнись, не испорти посылку!
Пер. Н. С. Гинцбурга
14
Староста л_е_са, полей, где я вновь становлюся собою,
Ты же скучаешь, хоть есть целых пять очагов там семейных,
Добрых отцов ровно пять, и в Варии все они знатны.
Спорить давай, кто скорей: сорняки из души я исторгну,
Или же ты - из полей; и кто чище: Гораций иль поле.
Держит хотя меня здесь привязанность к Ламию - полный
Скорби о брате, с тех пор как смерть унесла его, плачет
Он безутешно; туда все ж стремятся и дух мой и мысли,
Радостно все, на пути стоящие, руша преграды.
10 Я говорю: счастлив тот, кто в деревне живет, ты же - в Риме:
Жребий чужой кому мил, тому свой ненавистен, конечно.
Оба неправо виним мы - глупцы - неповинное место:
Тут погрешает душа - никогда от себя не уйти ей.
В Риме, слугою, просил о деревне ты в тайной молитве,
Старостой стал, - и мечты о Городе, зрелищах, банях.