Чтение онлайн

В 2001 году правопреемница Советского Союза Российская Федерация, презрев в очередной раз исторический опыт, решает восстановить чреватый сглазом гимн на музыку Александрова. Текст в новой редакции, естественно, снова принадлежит Сергею Михалкову, который, возможно, и сам не подозревает о своей зловещей способности наводить порчу в глобальных масштабах.

«Двенадцать плюс два плюс два… - испуганно бормотал мальчуган, вырисовывая цифру за цифрой, - получается шестнадцать. Две тысячи один плюс шестнадцать…»

Грядущая дата грозно глянула на него с тетрадного листа - и Ефремка оцепенел вновь. До очередного семнадцатого года оставалось всего-ничего. Можно было смело бросать учёбу.

В тот вечер он выпил впервые.

–  Слушай, Ефрем, - с некоторой неловкостью проговорил Портнягин, дождавшись конца истории.
– А разве Суслов независимость в семнадцатом получил?

В отличие от стариков юное поколение в большинстве своём весьма скверно запоминает дату последнего государственного переворота, особенно если переворот был именно демократический, а не тоталитарный. И причина тут даже не в том, что молодёжь не чувствует за собой вины, поскольку произросла позже - так сказать, на развалинах предыдущей державы и вживе её в глаза не видела. Просто новая власть обязательно преподаст недавний развал страны как нечто светлое и прогрессивное. Ну и кому интересно запоминать такой скушняк?

Иное дело старики, заставшие историческое событие, не покрытое ещё полипами идеологии, то есть во всей его мерзопакостной наготе. И рады бы забыть, да поди попробуй!

Поэтому нетрудно было предвидеть, что Ефрем сейчас злобно фыркнет и намылит Глебу холку за дремучее невежество. Вместо этого старый колдун недоумённо сдвинул космы бровей и поскрёб в собственном затылке.

–  Да Бог его знает, - тоже вроде бы слегка смутившись, отозвался он.
– Я ведь в календарь памятных дат лет десять уже не заглядывал… Да и телевизор мы с тобой, почитай, не смотрим…

–  И что?
– ошалело переспросил Портнягин.
– За десять лет дата в календарях перепрыгнула?

Ответить кудеснику не дали: пришёл постоянный порядком надоевший клиент и, по обыкновению, заныл, запричитал с порога.

–  Что ж это за времена такие настали, Ефрем Поликарпыч!
– сетовал он.
– Ничему верить нельзя. Уже и приметы врут…

–  Часто?

–  Да то и дело!

–  Ну, например?

–  Все до единой!

–  Да ладно тебе!
– урезонил Ефрем.
– А скажем такая: кто себя плохо в детстве вёл, до пенсии не доживёт…

–  Есть такая примета?
– ужаснулся посетитель.

–  Точно говорю! Кого из пенсионеров ни спроси - каждый золотым ребёнком был. А остальные, видать, повымерли. Так что ты конкретней, конкретней давай… Какие именно тебе приметы врут?

–  Ну вот, например, плюёшь-плюёшь через левое плечо - и всё, видать, мимо да мимо…

–  Стало быть, бес попался увёртливый, - объяснил колдун.

–  Или вот позавчера, - обиженно продолжал гость, - зачесалась левая ладонь. К убыткам, значит. Я, как положено, чмок её - и под мышку…

–  Та-ак… И что?

–  Всё равно долг выколачивать пришли, - с убитым видом поведал клиент.

Кудесник задумался на миг.

–  А вот, скажем, входишь ты в подъезд, - начал он издалека.
– Тьма - кромешная. И вспоминаешь, что есть такая примета: щёлкнешь выключателем - свет зажжётся… Щёлкнул, а он, зараза, не зажигается! Почему? Очень просто - хулиганьё лампу кокнуло… А назавтра заходишь в тот же подъезд: щёлк - горит! В чём дело? Кто-то из жильцов новую лампочку ввернул…

Клиент слушал с напряжённым вниманием, кивая чуть ли не при каждом слове.

–  Так вот, в астрале, мил человек, то же самое, - проникновенно и доходчиво втолковывал Ефрем.
– Особенно в некромире. Столько хулиганья, прости Господи, что светлые силы лампочки вкручивать не успевают… образно говоря… Оберегом пользуешься?

–  Н-нет…

–  А! Тогда понятно… Ты ж против хулиганов этих всё равно что безоружный. Вот они и беспредельничают…

Тем временем свечерело окончательно, в комнатёнке заклубился полумрак, и Глеб Портнягин, подумав, включил верхнее освещение. От неожиданности посетитель вздрогнул.

–  Не продадите амулетик?
– жалобно спросил он.

–  Какой тебе?
– спросил колдун, с кряхтеньем поднимаясь с табурета.

Остановились на относительно дешёвом устройстве, представлявшем собой деревянный шлифованный кружок размером с блюдце и толщиной с большой палец. Выгравированные с обеих сторон магические знаки создавали поле, в котором проказливая негативная энергетика должна была чувствовать себя дискомфортно и вяло. Носить оберег полагалось на шейной цепи с крупными звеньями, тянувшей на добрых полкило (желательно поверх одежды, поскольку спрятанный амулет теряет защитную силу).

–  Так что там с две тыщи семнадцатым?
– спросил Портнягин, еле дотерпев, когда певучая дверь закроется за отягощенным цепью посетителем.
– Чем кончилось? Угадал ты тогда или как?

Держался он теперь непринуждённо, чтобы не сказать раскованно. Если уж учитель дату переворота запамятовал, то с ученика-то какой спрос!

–  А это как посмотреть, - загадочно отозвался старый чародей.
– Долгосрочные предсказания, доложу я тебе, штука умственная, невразумительная…

–  А Нострадамус?
– с ехидцей осведомился Глеб, и учитель с учеником ухмыльнулись.

К Нострадамусу оба относились юмористически.

–  Взять того же Даниила Андреева, - снова становясь серьёзным, продолжал колдун.
– Вот слились у него на небесах Украина с Россией в один, прости Господи, затомис…

–  Во что слились?

–  Ну, в град небесный… Стало быть, лет через тридцать они и на земле слиться были должны. Ан всё наоборот! Как так?.. Кто наврал? На небесах промахнулись или сам он… того-этого…