Чтение онлайн

Но это еще ладно. Бывают сюрпризы и похлеще. Только берешь коробочку в руку, а она – р-раз! – сама в твоих руках распахивается и оттуда выскакивает отвратительный чертик, разевает рот и визжит, как визжит нечистая сила в «Потонувшем колоколе» Гауптмана: «Кво-ракс! Бре-ке-ке-кекс!»

Чудилось, этот издевательский визг доносился до Лидии, когда она слушала Андрея Туманского, внезапно заявившегося к ней, заставившего отложить поездку в рукодельную школу для девочек (жена управляющего весьма активно занималась благотворительностью и устройством судеб выпускниц школы), выслушать его… И после этого и речи не могло быть ни о каких девочках-рукодельницах. Ничья судьба более не интересовала Лидию, кроме собственной. Еще бы! Раньше она думала, что делает в жизни только то, что хочет. Теперь оказалось, что вся ее жизнь должна складываться так, как укажет Андрей Туманский. И не только должна, а уже складывается. Потому что Бориска… обожаемый, вожделенный… лучший из всех в мире… без которого Лидия уже не может обходиться…

Бориска и Туманский – одна шайка!

И если она хоть в чем-то ослушается Туманского, он расскажет Никите, что у его жены есть любовник, и этот любовник – уголовник, убийца, которого разыскивает полиция. Наверное, они крепко связаны. Какими-то общими делами, может быть, кровавыми преступлениями.

Эх, если бы можно было выдать Туманского Смольникову! Ничего Лидии не хотелось так страстно, как сделать так, но… это же все равно что выдать Бориску, она прекрасно понимала. А с другой стороны, схватят Туманского – не поздоровится и Никите, который привез его из Москвы и дал работу на заводе. Лидии было страшно даже представить, сколько здесь накуролесил вкрадчивый негодяй. Эх, легковерный добряк Никита, убежденный, что Туманский давно отрешился от своих социалистических заблуждений!

Лидия прижала ладони к щекам. Руки были ледяные, а щеки горели, и она во время разговора только и делала, что снова и снова прикладывала ладони к лицу, но они мгновенно нагревались, как от печки, и ей становилось еще хуже. И в голове шумело.

Сюрприз… Что и говорить – славный сюрприз!

– Да вы не волнуйтесь так, Лидия Николаевна! – долетел сквозь гул голос Туманского – участливо-омерзительный. Казалось, ему самому неприятно видеть, какое кошмарное, разрушительное впечатление произвели на Лидию его откровения. – Неужели вы не поняли, что я вовсе не жажду портить вам жизнь? Я искренне привязан к Никите Ильичу и к вам, считаю вас прекрасными людьми. Я благодарен вам, поверьте! Я забочусь о вашем здоровье, о вашем благе…

Лидию так и передернуло.

Ох, какая гнусность – эти намеки на здоровье! Ну да, у нее прошли застарелые, мучительные мигрени с тех пор, как в ее жизни появился Бориска. Впрочем, Туманский о мигренях не знал… а все-таки гнусно, гнусно!

– Единственное, чего я хочу от вас, Лидия Николаевна, так только помощи. Совсем небольшой помощи!

– Что, листовки ваши разбрасывать? Где? В рукодельной школе? Нет, туда, конечно, вы и сами пробрались. На балу в Дворянском собрании? В клубе дам-патронесс Энска и губернии? На приеме в доме губернатора?

Жалкая получилась шутка, но на большее Лидия не способна. Ничего, пусть Туманский знает, что она еще жива, она еще сопротивляется, хоть сопротивление ее и похоже на содрогание умирающей лягушки, через которую учитель пропускает электрический ток, чтобы продемонстрировать его гальванические свойства. Сын рассказывал, что-то такое проделывал их учитель естествознания. Лидию тогда чуть не стошнило от омерзения. А теперь ее затошнило от страха – не только муж, но и дети, ее дети могут узнать о Бориске, если она не послушается Туманского. Стыд, стыд… такого стыда не пережить! А главное, даже если бы она нашла в себе силы расстаться с Бориской (только где ж эти силы взять?!), все равно Туманскому есть о чем рассказать, чем ее опозорить.

Где-то она читала, в какой-то книжке, будто на Украине мажут дегтем ворота того дома, где девку обгуляли или молодуха ведет себя не нравно. Глупости какие! Не дегтем, ох нет, не дегтем мажут те ворота, а дерьмом. И она, Лидия, будет им измазана по злой воле Туманского…

– Какие листовки, что вы глупости говорите? – усмехнулся Туманский. – То, о чем я вас прошу, никакой трудности не составит. Всего-то и нужно, чтобы вы подробнее рассказали мне о вашей племяннице, об Александре.

– А вам зачем? – уставилась на него Лидия. – А, ну да! Она ведь теперь богатая невеста. Жениться задумали? – спросила и выдавила из себя улыбку. Опять эти содрогания лягушки…

– Пожалуй, я для нее староват. Да она и не в моем вкусе, – улыбнулся и Туманский. Повеселей, конечно. – Однако вы почти угадали – я намерен содействовать ее скорейшему браку.

– С кем?

– Ну, с кем… – пожал он плечами. – Она ведь в кого-нибудь влюблена. Все барышни непременно в кого-то влюблены. Ваша племянница, полагаю, не исключение. Вот я и хочу знать, в кого.

Лидия опустила глаза. Аверьянов не только рассказал ей о своем намерении передать Саше деньги – он объяснил, почему захотел сделать это. Какая душевная история с ее любовью к актеру… Довольно пошлая, впрочем! Ну что, сказать об этом Андрею? Саше вреда большого не будет, за актера ее никто не отдаст, да и сам он к ней равнодушен, зато Туманский, глядишь, отстанет от Лидии.

– Честно говоря, я еще не вполне хорошо знаю своих вновь обретенных родственников, – начала она все еще сдавленным голосом. – Мы совершенно чужие люди, если уж быть честной… Однако вот одна весьма прозрачная тайна моей племянницы, известная многим: она до одури влюблена в Игоря Вознесенского.

– А кто это? – нахмурился, вспоминая, Туманский.

– Ну, Вознесенского знает весь город! Все мужчины бешено к нему ревнуют, потому что все дамы и барышни моментально теряют от него головы, стоит им на него только посмотреть.

– Что, такой уж красавец?

– В самом деле красавец. К тому же – актер Николаевского театра. Чуть ли не каждый вечер красоту свою напоказ выставляет.

– И ваша племянница поддалась всеобщему поветрию? – Туманский пожал плечами. – Да ну, это несерьезно. Кто только по младости лет не влюбляется в актеров да актерок! Детская болезнь, которая скоро и бесследно проходит.

– А у вас что, дети есть? – спросила Лидия, изо всех сил стараясь обрести былое высокомерие и больше не выдавать Туманскому своего страха.

– Бог миловал! – презрительно отозвался тот.

– Тогда и не говорите того, чего не знаете. Детские болезни иной раз до старости аукаются. Боюсь, что у Сашеньки тот же случай. Она в Вознесенского влюблена до полной потери разума. Она за ним гоняется с предложениями руки и сердца…

Туманский даже отпрянул:

– Что вы говорите?

– Да то, что слышите! – с торжеством усмехнулась Лидия.

– Но это же… – Он хищно усмехнулся. – Это же просто великолепно! Именно то, что мне нужно! Теперь только и осталось, что узнать о нем побольше. Есть человек, который… – Он не договорил, вскочил: – Я должен ехать.