Чтение онлайн

Я вместе с ней подошел к столу. Она открыла ящик, полный бумаг и всякой всячины.

– Должна быть где-то здесь. – И Элинор начала выкладывать бумаги на крышку стола.

– Не беспокоились бы вы, – вежливо сказал я.

– Нет-нет, я хочу ее найти. – Она выложила на стол горстку каких-то мелких предметов.

Среди них я увидел небольшую, чуть короче указательного пальца, хромированную трубку с цепочкой-петлей от одного конца до другого. Где-то я такую штуку видел. И не один раз. Но где? Кажется, что-то связанное с выпивкой.

– Что это такое? – спросил я.

– Где? А-а, это бесшумный свисток. – Она продолжала рыться в ящике. – Для собак, – пояснила она.

Я взял трубочку в руки. Бесшумный свисток для собак. Но почему я решил, что он имеет отношение к бутылкам, стаканам?.. И вдруг все поплыло у меня перед глазами... Мой мозг, словно хищный зверь, кинулся на свою жертву. Неужели Эдамс и Хамбер наконец-то в моих руках? В висках забилась кровь.

Все просто. Все предельно просто. Разъемная, из двух частей, трубочка, один конец ее – тонкий свисток, другой – крышка. Соединяет их маленькая цепочка. Я поднес крошечный мундштучок к губам и дунул. Раздался тонюсенький, едва уловимый звук.

– Человек его слышит плохо, – объяснила Элинор, – зато собака – отлично. А подрегулировать – он и для человеческого уха будет свистеть громко. – Она взяла у меня свисток и что-то в нем подкрутила. – Дуньте теперь.

Я дунул. Звук почти как у обычного свистка.

– Вы не одолжите мне его на некоторое время? – спросил я. – Если он вам не нужен. Я... хочу провести один эксперимент.

– Конечно, берите. Моя любимая овчарка состарилась, пришлось еще прошлой весной ее отдать. С тех пор я свистком не пользовалась. Но вы мне его вернете? К лету я заведу себе щенка, и свисток понадобится для дрессировки.

– Верну, не сомневайтесь.

– Ну и хорошо. А вот и заметка.

Я взял полоску газетной бумаги, но слова прыгали у меня перед глазами. Я видел только одно: бар для напитков в чудовищно огромной машине Хамбера, полочки с пешней для льда, щипцами и какими-то мелкими хромированными предметами. Я никогда не присматривался к ним, так, видел краем глаза. Но один из этих предметов был трубочкой с цепью-петелькой от одного конца до другого. Один из этих предметов – бесшумный свисток для собак.

Пересилив себя, я все же прочитал заметку об Искрометном и поблагодарил Элинор, что нашла ее.

Потом засунул свисток в пояс для денег и взглянул на часы. Дело шло к четырем. Уже немного опаздываю.

Да, Элинор оказала мне две великие услуги: восстановила мое доброе имя в глазах Октобера и дала свисток.

– Вы знаете, – робко сказала она, – это, конечно, не мое дело, но мне кажется, что вы могли бы добиться в жизни чего-то большего. По-моему, вы – человек с головой. И все же работаете в конюшне?

– Работаю в конюшне потому, что эта работа – единственная, какую я могу делать хорошо.

И это была чистая, хотя и чуть горькая, правда.

– И всю жизнь проработаете с лошадьми?

– Думаю, что да.

– И будете довольны?

– Наверное.

– Честно говоря, не думала, что наша встреча пройдет так хорошо, – вдруг призналась она.

Я ее ужасно боялась. А все было так мило и просто.

– И слава Богу, – весело заключил я.

Она улыбнулась. Я шагнул к двери и уже открыл ее, но она сказала:

– Лучше я вас провожу. Наверное, архитектор, строивший это здание, был помешан на лабиринтах. Посетители уйдут, а через несколько дней их, умирающих от жажды, находят где-нибудь в верхних пролетах – никак не могли найти дорогу к выходу.

Я засмеялся. Она шла рядом со мной по изогнутым коридорам, вниз по ступенькам – прямо до двери на улицу. Непринужденно болтала о своей жизни в колледже, держалась со мной как с равным. Правда, до чего милая девушка! На ступеньках она протянула мне руку.

– До свидания, – сказала она. – Жаль, что Пэтти попортила вам столько крови.

– А мне не жаль. Ведь иначе я бы сегодня здесь не оказался.

Она засмеялась.

– Вам это дорого обошлось.

– Стоит того.

Я сел на мотоцикл, застегнул шлем, а она стояла и смотрела на меня. Потом быстро махнула рукой и исчезла за дверью.

На обратном пути я остановился в Поссете – может, Октобер уже как-то откликнулся на теорию, которую я предложил в прошлом письме? Но для меня ничего не было.

К началу вечерней работы я уже опоздал, но все равно решил черкнуть Октоберу несколько строк. Я постоянно помнил о Томми Стэплтоне: он умер и унес в могилу все, что знал. Я эту ошибку повторять не собираюсь. Да и умирать, правду говоря, не хотелось бы. Я быстро заскрипел пером:

«Мне кажется, роль спускового крючка играет бесшумный свисток, какими дрессируют собак. Такой свисток лежит у Хамбера в баре его автомобиля. Помните Выпускника? В Картмеле по утрам в день скачек устраиваются собачьи бега».

Я отправил письмо, купил большую плитку шоколада – будет чем подкрепиться – и комикс для Джерри. В конюшню я хотел прокрасться незамеченным, но Касс меня засек и с кислой миной пообещал, что в следующую субботу вообще никуда не пустит и скажет об опоздании Хамберу. Я горестно вздохнул и пошел к своим лошадям. Работы было непочатый край, и холодная, мрачная, тягостная атмосфера, всегда царившая в конюшне Хамбера, стала снова просачиваться в мои кости.

Но сейчас все было иначе. В поясе у меня, словно бомба, лежал свисток. Если его найдут, моя песенка спета. А может, я и ошибаюсь. Может, вся моя теория – липа? Ее еще надо доказать.