Чтение онлайн

Из автобуса тугой бугрящейся массой полезли пассажиры с вещами.

– А, е-о-о-о… – компанейски выругался и таможенный инспектор Салов, заслышав томное «Ай, нэ-нэ, нэ-нэ!», щедро сдобренное восторженным «Ола-ла!» и приятными звуками этнической музыки.

Рейсом из Анапы в Крым следовали относительно небольшая цыганская семья, группа итальянских туристов и вокально-инструментальный коллектив студентов сыктывкарского музыкального училища, странствующий по курортным территориям Причерноморья под видом латиноамериканского ансамбля «Донна Роза Дальвадорес».

Не-брюнеток в этом автобусе не было вовсе! Зато укрывающие темные кудри, локоны и косы головные уборы радовали глаз удивительным разнообразием. Переговариваясь, смеясь и напевая, звеня браслетами и струнами, рассыпая возгласы, конфетные фантики и подсолнечную шелуху, сгибаясь под тяжестью сумок и волоча за собой чемоданы, по проходу между скучным бетонным забором и мохнатой от бурой травы водосточной канавой к манящей вывеске «Порт Кавказ» поплыла, колыхаясь, пестрая толпа человек в пятьдесят.

Таможенный инспектор Салов с прилипшей к отвисшей губе сигаретой, майор Лазарчук в помятой рубахе с образовавшейся нехваткой пуговиц, последний боец с изумленно приподнятыми бровями и предпоследний – с зелеными листиками в волосах и слегка подмоченными штанами – в противоположность текущей массе замерли в неподвижности.

И тут настало время эффектного выхода засадного полка!

Внезапно мимо инспектора Салова невесомой сильфидой пролетело прелестное создание в полупрозрачной тряпочке, а следом за ним, с репликой: «Лена, куда?!» – пронеслось более плотное тело в чем-то посконно-домотканном.

– Лена, кто?! – сердито и громко спросил майор Лазарчук, хаотично расстреливая взглядами однотипно брюнетистую толпу.

– Лена, зачем?! – охнул таможенный инспектор, увидев, что делают эта самая Лена и ее спутница.

Смело вклинившись в массы, сильфида и кариатида широкими жестами звонарей на колокольне без разбору дергали за волосы гражданок в шляпах, панамах, платках и сомбреро. Толпа, и без того не тихая, мигом сделалась вдвое оживленнее и завихрилась тугим пыльным смерчем. Цыганки загалдели, «мексиканки» завизжали, сопровождающее лицо итальянской группы встревоженно зарокотало в мегафон.

– Серега, сюда! Мы ее взя-а-а… – донеслось из эпицентра.

Тихо треснул выстрел.

– Стой, стрелять буду! – запоздало гаркнул майор Лазарчук, бесцеремонно притянув к себе мегафон сопровождающего лица вместе с его же телом.

– Ну, все, – убитым голосом – как будто это в него стреляли! – сказал инспектор Салов.

Он уже понял, что дело плохо и нахлобучки от начальства ему не избежать.

– Подумать только! Эта дрянь опять в меня стреляла! – шумно и не без гордости возмущалась Ирка, лежа на заднем сиденье собственного автомобиля.

Я устроилась впереди, а за руль сел Лазарчук. Вел он, на мой взгляд, очень так себе – скучно, медленно. Не по-нашему, не по-бразильски! Впрочем, санитарному транспорту и негоже было бы влетать в повороты на двух колесах. К тому же майор не терял визуального контакта со служебным автомобилем, где ехали два его орла и Милада Ульянцева.

Без маскировки в виде шляпы, парика и очков задержанная имела жалкий вид мокрой курицы. Я бы даже пожалела ее, пожалуй, если бы не разделяла возмущение подруги, в которую «эта дрянь опять стреляла» из травматического пистолета.

– Она больше не будет, – пообещал за задержанную майор Лазарчук.

– Надеюсь, – сказала Ирка и потерла грудь. – Я ведь не совсем это имела в виду, когда я говорила, что коньяк – вещь полезная во всех отношениях.

– Особенно в металлической фляжке! – поддакнула я и зевнула. – Ой, простите! Так спать хочется…

– Не спи! – потребовала Ирка. – Если ты уснешь, мне не с кем будет поговорить, потому что Лазарчук за рулем глух и нем, как Герасим! А мне сейчас совершенно необходимо общение! Для снятия стресса и психологической разгрузки вообще.

Лазарчук отмолчался.

– Ладно, – вздохнула я и полезла в сумку. – Я обеспечу тебе развлечение. На вот, почитай, это очень интересно!

Я подала подружке те самые сложенные вчетверо листочки, о которые она хотела вытирать замасленные руки.

– Это что?

– Это распечатка страничек из компьютерного каталога нумизмата Костина, которую обронила у меня в прихожей его супруга Эльза Альбертовна.

Видно было, что Ирка предпочла бы познавательному чтению душеспасительную беседу, но я хотела хоть немного подремать. Потом-то, покончив с изучением распечаток, подружка совершенно точно не даст мне уснуть!

Конечно, так и вышло.

– Лен, Лен! Так это что значит? Они все у тебя эту денежку искали?! – страстно зашептала подруга мне в ухо минут через десять.

Осмыслила, значит, информацию.

– Думаю, да! – зашептала я в ответ, косясь на глухонемого Герасима Лазарчука. – Сначала сам мастодонт-нумизмат, затем, когда тот сошел с дистанции, – его рыжий племянник, а потом и мадам Костина. Такая семейная эстафета получилась, только без ценного приза в итоге. Сдается мне, пятак они так и не нашли.

– А может, нашли? В копилке у мелкого твоего пятаков была целая куча!

– Сама подумай! – я обернулась и глубоко нырнула в щель между передними сиденьями, чтобы оказаться поближе к собеседнице. – Если бы рыжий парень нашел в копилке чудо-денежку, то к нам не явилась бы Эльза Альбертовна!

– Стоп, стоп! Помедленнее, – Ирка потерла лоб таким же жестом, каким массировала ушибленную фляжкой грудь. – Я как раз не поняла, почему она явилась?

– Посмотри на бумажки, – посоветовала я. – На обороте одной из них, в уголочке, мой собственный адресок, записанный округлым детским почерком. Нетрудно ведь понять логическую связь, правда? Думаю, Эльза резонно предположила, что данную монету имеет смысл искать по данному адресу, потому и пришла.