Чтение онлайн

– Пустилась в бега, – слишком рано подытожила Ирка.

– А далеко бы она убежала с мешком наличности? – Я помотала головой. – Не все так просто, дорогая! Аде надо убегать далеко и надолго, лучше всего, конечно, за границу. Туда она и метит, я думаю. Но с чемоданом денег она бы засветилась в аэропорту, да и неудобная это ноша – полный чемодан денег.

– Положить на счет! – моментально отреагировала Ирка.

– Это мы уже проходили, – напомнила я. – Вклад в размере тридцати миллионов рублей вызвал бы большие подозрения. К тому же у нас немного банков, которые работают за рубежом так же, как и в России.

– Разве что «Первый швейцарский», – согласилась со мной подруга. – Они у нас в крае не так давно, но уже здорово развернулись, я смотрела передачу по телевидению.

– Ада, наверное, тоже ее смотрела, – улыбнулась я. – Точно, «Первый швейцарский банк» – это отличное решение! Там открывают счет в рублях и дают пластиковую карточку, с которой можно снять деньги в валюте страны пребывания. Более того, «Первый швейцарский» – один из немногих в нашем регионе банков, позволяющих пополнять карту через банкоматы с функцией приема наличности. И – внимание! – это пока единственный банк, у которого уже целая сеть таких современных банкоматов на нашем курортном побережье!

Я сделала драматическую паузу, открыла сумку, достала рекламный буклет, полученный в банке, и отдала его Сереге:

– Смотри, больше двадцати банкоматов «Cash-in» установлены в Сочи и еще порядка пятидесяти в других курортных городах: Туапсе, Геленджике, Новороссийске и Анапе. И что особенно интересно, в банкомате есть ограничение суммы, которую клиент может снять, но не установлен предел для суммы, которую он хочет положить!

– Видимо, никому не пришло в голову, что клиенту захочется затолкать в банкомат миллион-другой! Ведь нормальные люди для этого ходят в банк! – захихикала безусловно нормальная Ирка. – Но банкомат не схватит за руку и не позовет милицию, вот в чем прелесть!

– То есть, начиная с Сочи и затем переезжая из города в город, наша мадам последовательно скармливает этим дивным банкоматам украденные миллионы и при этом приближается к тому единственному месту, откуда можно быстро и без проблем перебраться в соседнее государство!

Лазарчук уважительно покривился:

– Однако ловко!

– И довольно быстро, – добавила я. – По моим подсчетам, не экономя на такси, Ада могла управиться за сегодняшний день.

– Зачем же ей экономить, – пробормотал Лазарчук и хлопнул себя по коленкам, вставая с лавочки. – Так! Саша, наблюдаешь за подъездом, Костя – внимание на банкомат! Это последняя точка, где наша Клеопатра может превратить компрометирующую ее наличность в электронные деньги.

– А красного чемодана при ней, возможно, уже не будет, – подсказала я. – Так что высматривайте брюнетку в черных очках.

Майор и его ребята ушли, а мы с Иркой остались на лавочке.

– Ты уверена, что Ада приедет на автобусе? – спросила подруга. – Как правильно заметил Серега, ей нет нужды экономить на такси.

– Такси не перевезет ее в Крым, – возразила я. – К тому же легковые автомобили по нескольку часов стоят в очереди на паром, тогда как рейсовые автобусы переправляются почти без задержки. Она приедет на автобусе, не сомневайся.

И в подтверждение я достала нетбук и включила изображение с камеры номер два.

Поглядывая на монитор, мы доели слегка подсохшие, но все еще вкусные плюшки, а потом допили коньяк. Операция подходила к концу, и в стратегических запасах провианта особой нужды не предвиделось.

– У тебя не найдется ненужной бумажки, чтобы вытереть руки? Я забыла салфетки, – Ирка оглядела измазанные кремом пальцы и с заметным сожалением отказалась от мысли их облизать.

Я покопалась в сумке и вытащила пару бумажных листов, слегка помятых и запечатанных с одной стороны.

– Сойдет! – Ирка потянулась к импровизированным салфеткам.

– Погоди, – я на всякий случай развернула бумажки.

Они могли оказаться чем угодно – набросками концепции новой телепередачи, рекламными листовками или авторским договором с издательством. После того как сынишка по моему недосмотру соорудил эскадрилью бумажных самолетиков из папиной диссертации, я с большой осторожностью даю вторую жизнь любой макулатуре.

– Давай, давай! – коротко глянув в бумажку, поторопила меня подруга.

– Э, нет, дорогая!

Я пробежала убористый текст по диагонали, изумленно хмыкнула и бережно спрятала листочки в карман.

Вот теперь все стало на свои места.

А Ирка превосходно утерлась зелененьким лопушком.

С утра все шло нормально.

Погода радовала, паромы курсировали по расписанию и определенно обещали выполнить максимальные за сутки двенадцать рейсов. Автобусы переправлялись без задержки, а очередь из легковых автомобилей не утыкалась хвостом в горизонт. Дежурство было бы вполне приятным, не появись на посту на ночь глядя опергруппа из краевого центра.

Главный государственный таможенный инспектор поста «Морской порт Кавказ» Валерий Салов неприязненно посмотрел на старомодный телефонный аппарат – сливочно-желтый, округлый и блестящий, как лысый череп начальника таможни. Этот самый череп, надо полагать, удобно покоился на подголовнике мягкого кресла перед телевизором, ибо владелец его передоверил Валерию решение головоломного вопроса – как оказать всемерное содействие оперативникам, не нарушив при этом работу поста.

На прохождение таможенного контроля одним гражданином режим отводил в среднем две минуты, иначе начинался затор, за которым следовали задержка ближайшего рейса и сдвиг всех последующих. А еще – возмущение людей, вынужденных томиться в очереди, гневные звонки начальству разных уровней, жалобы властям и призывы «навести наконец в порту хоть какое-то подобие порядка»…

– Самого бы тебя сюда сейчас, – желчно сказал Валерий пренебрежительно помалкивающему телефону. – Посмотрел бы я, как бы ты порулил!

Он тревожился, не понимая, каким образом должен обеспечить безопасность граждан, если залетные орлы-опера, не дай бог, устроят на площадке небольшую войнушку с пальбой из табельного оружия.

– Пальбы не будет, – успокоил его главный над залетными – майор Лазарчук. – Мы тут не группу вооруженных террористов берем, у нас клиент тихий, спокойный – одинокая пожилая дама.