Последняя битва
Шрифт:
Шли и руссы, что сидели по выселкам да лесным заимкам, прятались до поры, опасаясь варягов пришлых. А теперь потянулись на княжий позыв. Шли и чудины. Робко, недоверчиво шли… Но и они вскоре уразумели выгоды.
В конце месяца не осталось в граде свободных изб, ни за стенами, ни на посаде. И пуще того, пришлось князю заготовленную древесину пускать на домостроение. Ввиду нехватки спальных мест решил Вадим заново отстраивать южную часть посада. А там ведь не только избы да бани надо возводить, а и сараи, и овины, и риги – все то, без чего нельзя прожить на своем хозяйстве. И умаялся князь в конец, голова пошла кругом.
– Так более нельзя, – пожаловался Вадим воеводе, – я уже всех не упомню… Кому чего надобно…
– Нельзя, княже, казну даром раздавать, – по-отечески пожурил Бряг, – надобен уклад.
– Сам знаю… вот давай, сыщи мне человека грамотного, да чтоб резы и черты мог выводить. Одним словом, тиун княжеский позарез нужен.
– Сыщем, княже.
И воевода сыскал, и быстро.
– Вот, княже, нашел тебе тиуна справного. От сердца отрываю. Удалом кличут, – представил воевода крепкого и рослого руса.
– Что так от сердца? – изумился Вадим.
– Борты у меня, княже, в лесу припрятаны были до поры… – признался Бряг. – Стерег Удал мне их. Да как стерег! Пять бочек меду напас! О как!
Вадим оглядел предложенную кандидатуру. «Смотрит прямо, глаз не отводит, – примечал князь, – хм… что ж – надо брать».
– Добро, воевода. Коли все верно говоришь… Семья есть? – спросил Вадим у будущего тиуна.
– Есть, княже. Жена и три девки… а сын у тебя в дружине.
Вадим вопросительно глянул на воеводу.
– Вран, княже, сын его.
– Ага. Что ж, хорошего парня воспитал – хвалю. Видел твоего Врана в деле! Орел!
– Благодарствуй, княже, на добром слове.
– Девки-то у тебя малы?
– Да как малы, княже… Старшей семнадцать, средней пятнадцать, младшенькой четырнадцать уже…
– Ого, невесты!
Удал пожал плечами.
– Погодим еще, княже…
– Ну, как знаешь. А то смотри – у меня полна дружина женихов, – и князь подмигнул воеводе.
– За этим дело не станет, княже, – улыбаясь, ответил Бряг.
– А теперь за дело. Пошли, тиун, я тебе тут все покажу да ключи вручу. Потом семью перевезешь, воевода лошадей и сани даст. Жить будешь в детинце, я покажу.
И вздохнул князь с облегчением. Тиун попался расторопный и деловитый. Везде поспевал, мотался целыми днями верхом туда-сюда. Вадиму только и оставалось, что поручения раздавать.
Семью Удала разместили в отдельном просторном доме. Вадим не поскупился и выдал тиуну на новоселье муки, льняной ткани, да и височные кольца подарил всем девкам. Визгу было… радости, прям до слез. Тут немногословный Удал чуть сам не прослезился и низко кланялся.
– Ты мне это брось! – рявкнул князь с оттенком явной обиды. – Не люблю этого! Чуть поклонился – и хорош!
Чуть поклонился… Вадим уже не раз переваривал эту фразу, сказанную им неоднократно своим подчиненным. Странно. Он князь, и тут так заведено. Переделать обычаи совсем – не получится, в чужой монастырь со своим пивом не ходят. Но уж и падать до земли тоже как-то… Коробило его. А вот чуть – можно. Не демократию же разводить. Нет, конечно.
Дела пошли с тиуном в гору. И, что немаловажно, тиун по настоянию Вадима вел строгий учет, что, кому, когда и на какой срок было ссужено из княжеской казны. Вадим, поминая слова воеводы, что казну разбазаривать негоже, лично проинструктировал Удала. Нет, конечно, Вадим не собирался кабалить людей процентами и прочим бредом, но порядок есть порядок. Взял – отдал, а лучше отработал. А то ведь по доброте душевной князь сколько всего пораздал…
Переселенцам, прежде всего, нужны были элементарные вещи – еда, инструменты, хозяйство поднимать, да ткань, чтоб портов нашить. Серебро-то их вообще не интересовало. Однако вскоре вопрос стал о скотине в частности и о провизии в целом. Нет, ну кое-какой приток был из деревень и весей. Но их самих, этих деревень да весей было раз два и обчелся, и они не могли обеспечить весь град. Тем более который все рос и рос… это радостно, но…
Вадим поставил боевую задачу перед Удалом. Так сказать, первое ответственное задание.
– Сам понимаешь, тащи все, что найдется, – напутствовал Вадим тиуна, – а то тут у нас скоро жрать будет нечего. Коровы, козы, свиньи – на разведение. Одним слово – все! Платить будем прямо на месте, в граде. Надо будет, и серебром рассчитаемся.
– Понял, княже. А еще зерно…
– И зерно, и муку – конечно. И всякие там овощи.
Мука! Вот про что забыл князь. Мельницы-то и не было. Мололи зерно вручную, большими жерновами, сделанными из камня. Но они были одни на весь град, и в личном княжеском распоряжении. К слову, найденное в закромах зерно именно на них и перемололи.
Были и поменьше жернова, князь лично видел. Две деревянные колоды с набитыми лесенкой металлическими пластинами. Такие, почитай, были в каждой семье. Каждый заботился о себе сам. Достал, купил, вырастил, обменял – хорошо, а нет, так нет. Помол в деревянных жерновах получался крупный. Для хлебов не гоже, а вот для пива и браги в самый раз. Каменные жернова мололи мельче, но все равно мука получалась крупноватой.
– Итак, мельница… – Вадим прикидывал варианты. – Так, можно ветряную… видел я тут подходящий холмик у Белого озера, там и ветер всегда с озера будет. А можно на реке поставить… Будет княжеское предприятие! Или два? Решено – будем ставить две мельницы – и на ветру, и на воде.
– Дело говоришь, княже.
– Ё, пля… ну, воевода! Я когда-нибудь снесу тебе башку! Опять подкрадываешься? – осерчал князь, вгоняя полуобнаженный меч обратно в ножны.
– Да не крался я, княже. Что я, тать какой?
– Тать-тать, – передразнил его Вадим, – твою мать…
– Не серчай, княже… не хотел.
– Ладно. Дело есть. Холм у озера в стороне… как, ты говорил, называется?
– Козье…
– Что так?
– Так коз туда гоняют… трава там сочная…