Чтение онлайн

— Скорее всего, — пожал плечами ведьмак, — не думаю, что где-то еще такой может быть, нам бы с одним разобраться, что к чему!

— Ага, притом, что он даже еще не проснулся, а уже умудрился оказаться в центре внимания!

Объект нашего обсуждения счастливо улыбался во сне, чистой, светлой, одухотворенной улыбкой, даже Эльстан, заметив ее, перестал на него подозрительно коситься, сел под дерево, мечтательно глядя в небеса, и тихонечко замурлыкал какую-то красивейшую эльфийскую песню, и только орк, глядя на своего товарища, почему-то фыркнул, что-то бормоча себе под нос, насмешливо и немного смущенно.

Архиепископ Гаронд задумчиво перебирал длинными пальцами костяные четки. По многочисленным слухам, эти четки были выточены из зубов какого-то особо страшного чудовища, когда-то угрожавшего мучительной гибелью чуть ли не всему Эвенкару, и, как и полагается древнему артефакту, до сих пор хранили в себе неиссякаемые запасы темной магической энергии, с чьей разрушительной силой мог справиться только Великий Инквизитор. Может быть, именно поэтому все были готовы пасть ниц, завидев ужасающую безделушку в руках Гаронда. В принципе, в чем-то они были абсолютно правы. Когда четки появлялись в его руках, действительно, лучшее, что можно было сделать, это склониться как можно ниже и молить всех возможных и невозможных богов, чтобы гнев Его Святейшества не пал на голову того, кто имел несчастье чем-то перед ним провиниться или просто попасть под горячую руку — костяные четки в руке Гаронда были верным признаком его дурного расположения духа.

Это «магическое свойство» — сигнализировать о душевном состоянии хозяина — было единственным, коим обладал «артефакт». Впрочем, было еще одно — он, вроде как, успокаивал нервы, но это срабатывало с переменным успехом, а вот первое — практически всегда. Что же касалось истории его происхождения, то, опять-таки, слухи ее несколько приукрасили. Страшным чудовищем был обычный кабан… хотя нет, это был первый кабан, убитый на первой охоте Его Величеством королем Рагнаром в его бытность еще юным эвенкарским принцем. Конечно же, первый трофей будущего государя был увековечен и много позже подарен Архиепископу в знак особой признательности. Маны, понятное дело, в нем никогда не было и быть не могло. Но народ любил распускать слухи. И еще больше — верить в них, дрожащим полушепотом передавая только самым близким слова великой тайны, от которой замирало сердце, и холод пробегал по коже.

Архиепископ Гаронд был зол. Честно говоря, в последнее время это было его привычным состоянием, от которого он уже начал порядком подуставать. Но как бы то ни было, причин злиться и свирепствовать у него было предостаточно.

Конечно же, в поисках ненавистной ему женщины, ушедшей невредимой от его лучших бойцов, да еще и на его глазах исчезнувшей в неизвестном направлении, его слуги не продвинулись ни на йоту. Хотя в этом он даже не сомневался. После того, как она смогла уйти магическим путем из мира, в котором магия отсутствует напрочь, что было, по сути, нереально, он бы очень сильно удивился, если бы кому-нибудь удалось ее найти. Да что там, он был бы вне себя от счастья, обнаружив хотя бы ее след!

Гаронд глубоко вздохнул. Столько лет поисков — и все впустую. Снова все придется начинать сначала. Он откинулся на спинку высокого кресла и закрыл глаза. Что-то было не так. Где-то он допустил просчет. Или… или это просто полоса неудач? Архиепископ нервно рассмеялся над своими мыслями. Хотя… в самом деле, в последнее время ему катастрофически не везло — кроме всего прочего, постоянно сыпались мелкие неурядицы, на которые в любой другой момент он даже не обратил бы внимания, но сейчас, все вместе, они здорово выбивали почву из-под ног.

Он снова заиграл четками. Нет, так тоже нельзя. Надо видеть и хорошие стороны. Гаронд задумался, подсчитывая и анализируя, сколько событий можно было бы отнести к положительным составляющим его жизни, скажем так, из всего произошедшего в эту неделю.

Получалось, правда, не очень много, но каждое из них дорогого стоило. Сейчас не было практически ни одного человека в Эвенкаре, который не слышал бы о последней новости, облетевшей как минимум полмира. Об этом судачили на площадях, в кабаках, в воинских казармах, поговаривали в Гильдиях и даже в монастырях Святого Ордена. Король Рагнар помолвлен! И его нареченной станет, кто бы вы думали — прекрасная Клементина! Что? Это имя вам ничего не говорит? Ах, кто она? Ну что вы, это же племянница самого Гаронда! А, ну что же вы сразу не сказали! Тогда понятно, если Архиепископ чего-то хочет…

Хотя, надо сказать, он даже сам не совсем понимал, как ему это удалось. За одно только то, что король согласился бы подумать над его предложением, он готов был не глядя отдать десяток-другой лет своей жизни — ведь его величество никогда не бросает слов на ветер. А тут — без всяких разговоров — это ли не удача!

Архиепископ заметно повеселел. Ну вот, все не так уж плохо. Даже хорошо. Очень хорошо. Даже лучше, чем предполагал. Все-таки, есть в мире справедливость!

Кроме того, это была не единственная победа Архиепископа за эту неделю. Было еще кое-что. Конечно, второе событие было не таким грандиозным — с помолвкой Клементины вообще мало, что могло сравниться, разве что… он покосился на «картину», но тут же отогнал мрачные мысли, иначе успокаиваться пришлось бы заново. Тем не менее, это «кое-что» тоже было очень весомым, приятным, несомненно полезным и очень радовало тонкую и ранимую душу Великого Инквизитора. Сегодня в какой-то забытой богами деревеньке должны были казнить… хотя почему «должны были»? — уже наверняка казнили одного ужасно назойливого эльфа, уже давно не дававшего ему покоя. Правда, он сам ни разу его не встречал, но о «подвигах» этого выскочки был наслышан неоднократно, да что там, Братья Святого Ордена ему уже плешь проели с этим эльфом, будь он неладен!

Мальчишка… — да, именно мальчишка, поскольку он был очень молод даже для человека, не говоря уже о Перворожденных, которые при своем долгом веке свысока относились к возрасту, и вступление во взрослую жизнь приходилось в среднем лет на двести, хотя зачастую даже трехсотлетний эльф считался среди своих еще очень молодым и не всегда готовым к семейной жизни. Впрочем, это как раз неудивительно — к семье эльфы относились с особым трепетом, готовясь к рождению ребенка лет за тридцать, надо ли говорить о том, что дети у них появлялись, мягко говоря, нечасто, и мало какая семья могла похвастаться количеством своих отпрысков — один, два, не больше. Хотя говорить об обычаях Перворожденных — дело долгое и неблагодарное, к тому же, сейчас разговор не о том. Возвращаясь к теме, этот эльф был очень молод, даже слишком — его возраст насчитывал не более тридцати лет, что для представителя его расы было просто неприличным.

Итак, мальчишка обладал чудовищным… нет, даже не потенциалом, а самыми настоящими и абсолютно развитыми магическими способностями поистине чудовищного масштаба. Как он умудрился в таком возрасте окончить Академию, оставалось загадкой, но это не так бы беспокоило Святых Братьев, если бы этот ненормальный не практиковал магию направо и налево, не обращая никакого внимания на всевозможные запреты Великой Инквизиции. Он никогда не спрашивал разрешения ни на какие свои действия, а маг такого уровня, не поддающийся контролю, представлял немалую угрозу для Святого Ордена.