Чтение онлайн

К Крадосу приближалась кавалькада, поражающая одним своим видом жителей окрестных городов. Два десятка белых лошадей, восседающие на них всадники в белых мантиях, обозы, тянущиеся сзади, и скачущий во главе отряда светлый маг довольно высокого уровня, что было видно хотя бы по тому, как легко разгонял он черные тучи, разбивая густой мрак лучом света, льющимся непрерывно из поднятой вверх вытянутой руки.

Небо заметно светлело, тьма, заволакивающая все вокруг, таяла на глазах, открывая всеобщему обозрению картину сражения, состоявшегося накануне. По выжженной черной земле были разбросаны в хаотичном порядке обломки костей, осколки ржавых мечей, остатки обгоревшей плоти.

Магистр остановил коня, коротким взмахом руки приказал всем оставаться на своих местах, спешился, опустился на колени прямо посреди взрыхленной земли, не боясь испачкать кипельно-белую мантию, и, положив руки прямо перед собой, закрыл глаза. Перед его мысленным взором тут же замелькали, двигаясь в обратном направлении, черные вязкие тучи, зашевелились восставшие, собираясь в нечто более цельное, нежели та костяная крошка, лежащая у ног светлого магистра, а затем…

Посреди поля, склонившись над наспех расчерченной схемой, сидел некромант. Схема была неполной, сразу было видно, что времени подготовиться к ритуалу у него не было. Так же, как и сил на его проведение. Из носа и ушей колдуна текла кровь, на посиневшем лице вздулись жилы, веки дрожали от непосильного напряжения, а губы продолжали шевелиться, беззвучно произнося слова заклинания.

Рядом с ним, буквально вцепившись в его руку, лежал мальчик-целитель, видимо, пытаясь облегчить страдания чернокнижника и придать ему силы, однако получалось очень плохо. Может, из-за того, что длилось это уже несколько часов и отняло у юного светлого мага последний запас магической энергии, или же просто дело было в том, что у мальчика из спины торчала рукоять ржавого меча. Целитель истекал кровью, но не смел тратить драгоценные крупицы маны на собственное лечение, когда в неравной битве гибли его друзья.

Всего их было шестеро. Два некроманта, два целителя, один светлый метеомаг, в народе называемый «стихийщиком» или «погодником», и один темный ментат. Не так уже и много для полчища тьмы, окружившей жалкую кучку умирающих героев. Второй некромант был мертв, но его разорванное на части тело не могло утолить голод восставших, прибывающих неизвестно откуда. Ментат, тщетно пытающийся усилием воли остановить создания, наделенные весьма примитивным разумом, был в состоянии не сильно отличающимся от своих живых собратьев, которых, в принципе, живыми можно было назвать только с очень большой натяжкой. Светлый метал молнии, выжигал неровные колонны противника потоками огня, поднимал ураган, замораживал восставших, превращая их в хрупкие уродливые ледяные скульптуры, которые тут же принимался крошить мечом вместе с полностью исчерпавшим запас маны ментатом. Но если ментат еще хоть как-то держался, то стихийный маг бился все медленнее, все чаще пропуская удары. У второго целителя дела обстояли не лучше, сил у него уже явно не было вообще, ни магических, ни физических, он еще орудовал кинжалом, но раны на его теле прибавлялись с пугающей скоростью, а защитный купол, воздвигнутый им, которого хватило только на то, чтобы закрыть действующего некроманта и юного врачевателя, таял на глазах. Щит, поставленный погодником чуть раньше, долго не продержался, и сейчас все надеялись только на едва шевелящего губами, залитого своей и чужой кровью некроманта.

И это свершилось. Как умирающий чернокнижник смог остановить войско тьмы, вероятно, он и сам не смог бы объяснить. Просто им очень этого хотелось. Оставшимся в живых магам и… трем окрестным городам и пяти селам, которые даже не знали об этой битве, продолжая готовиться к празднику в честь славных героев, к которым уже вовсю спешила Инквизиция, но даже она уже ничего не смогла бы сделать разорванному в клочья некроманту…

Светлый Магистр зашатался, безуспешно попытался отнять руки от земли, буквально кричащей о своей боли и жестокой несправедливости, поднял голову, с трудом разлепил отяжелевшие веки, обводя затуманеннымвзглядом поле боя, усилием воли заставляя себя вернуться к реальности. Он несколько раз глубоко вздохнул, отгоняя дурноту, начал медленно вставать, и чуть не упал, не в силах справиться с головокружением, но тут же был подхвачен под руки заботливыми спутниками. Нежный женский голос что-то шептал на ухо, он не понимал ни слова, но от этого спадала смертельная усталость, тело обретало силу, а в голове прояснялось, только тяжесть на сердце не могло убрать ни одно, путь даже самое сильное исцеляющее заклинание. Магистр выпрямился во весь рост, встряхнулся, коротко кивнул в знак благодарности своим людям, после чего так же, не говоря ни слова, вскочил на коня и знаком приказал продолжить путь.

Впрочем, его цель была уже не за горами.

Буквально через несколько минут, когда главные ворота Крадоса показались на горизонте, навстречу отряду Светлой Гильдии из города выехало несколько всадников в серых мантиях с остроконечными капюшонами. Слегка приблизившись, они остановились, преградив путь Магистру и его людям. От странного отряда отделился человек невысокого роста и довольно упитанного телосложения — это все, что можно было сказать о человеке, с ног до головы спрятанным под складками и драпировками серой сутаны… вернее, темно-серой — видимо, в этой компании он занимал главенствующее положение.

— Господа, — заговорил он уверенным, но все же немного надтреснутым голосом, — нижайше прошу простить, но вам придется вернуться к развилке и поехать другой дорогой — этот путь, к сожалению, закрыт.

Брови Магистра поползли вверх, удивляясь подобной наглости.

— Вот как? — очень спокойно проговорил он. — По какой же причине, позвольте узнать?

Толстяк немного замялся, но тут же ответил, как ни в чем не бывало.

— Знаете ли, Крадос сейчас не в том состоянии, чтобы принимать таких дорогих гостей, как…

— Мое имя Арион, Светлый Магистр, — небрежно бросил маг. «Серые плащи» почтительно склонились. — Странно, я как раз слышал, что Крадос готовится к пышному празднеству, на которое мы и прибыли. Или я не прав?

— Ну что вы, ваша светлость, — пошел пятнами «парламентер», — несомненно, вы правы, все так и было, но… произошли некоторые изменения, ввиду которых…

— Я не могу въехать в город? — в голосе Ариона зазвучал металл. — И что же это за изменения?

— Понимаете ли…

— Нет. И, думаю, вряд ли пойму, если вы будете продолжать в том же духе. А теперь ответьте мне коротко, но внятно, что здесь происходит?

Толстяк набрал побольше воздуха, приосанился и выпалил на одном дыхании, старательно напуская на себя безмерно важный вид.

— Простите, но… я не уполномочен распространяться о подробностях чрезвычайной ситуации, возникшей в городе, так же, как и… пропускать вас.

Лицо Магистра приобрело еще более удивленное выражение, казалось, заявление представителя местной Инквизиции, его нисколько не оскорбило, а только живо заинтересовало.

— Замечательно, — мягко проговорил он, задумчиво поглаживая подбородок. — Скажите, господин…

— Остин, — вжал голову в плечи Святой Брат, смутившись — согласно этикету он должен был представиться первым, выражая почтение Магистру.

— Господин Остин, — кивнул Светлый, и тут же продолжил свою мысль, — вы хотите, чтобы мы вошли сами, так сказать, без приглашения?

В глазах Инквизитора что-то промелькнуло. Арион неожиданно рассмеялся.

— А вам бы очень этого хотелось, не так ли? — подмигнул он оторопевшему толстяку. — Однако я не доставлю вам этого удовольствия. Знаете ли, Крадос, конечно же, достойный город, но не настолько, чтобы хвалиться тем, что в его тюрьму Инквизиция бросила Светлого Магистра, обвинив его в вооруженном нападении. А потом и казнила.