Потерянные
Шрифт:
– Конечно, – улыбнулся он и перестал грести, опустил весла и потянулся.
– Ух ты, ну у тебя и голова. Ты нереальный тип. Ты с Плутона! – выдала я.
– Я с Урана. А ты с Солнца. Солнечная девочка. Даже странно, что ты не рыжая.
«Вы показали себя с воистину самой прекрасной вашей стороны, разрушив все наши стереотипы о современных юношах…»
«Я еще никого с Урана не встречал, Боже правый… Я его боюсь!»
«Пиши, умник!! Не расстраивай хозяйку!»
– Да-а-а? – протянула я с приятнейшей улыбкой санитара, который манил пальчиком сбежавшего больного. – Ну, не знаю… насчет тебя я и не сомневалась. У тебя явно какие-то инопланетные гены есть, Дэн. И у родственников твоих тоже. – Мне вспомнился супермолодящийся крутой дедушка, владелец ночного клуба, утонченно-жесткий Гарри в дорогом костюме и сумасбродная Инга. – А вот я с Земли – это точно. Короче, придумать такое… Не каждому дано. Тебе бы организатором вечеринок быть и праздников. Смерчинский, ты готовый тамада. Что ты смеешься? Ты правда классный.
– Не хочу быть тамадой. Мне это неинтересно, – твердо отказался он от моего предложение. – Одно дело – готовить что-то для близкого человека, а другое – для посторонних личностей.
– То есть ты все делаешь… Как это говорится… По вдохновению?
– Да. И только тогда, когда я этого действительно хочу, – признался он.
– Да ты творческая личность! Поэтому ты такой странный!
– Я не занимаюсь творческой деятельностью.
– А чем ты занимаешься?
– Просто живу.
– Вот оно ка-а-ак, – протянула я, наслаждаясь каждой клеточкой своего тела нашей водной прогулкой. – А я для тебя – близкий человек? – спросила я, затаив на всякий случай дыхание.
– Мне трудно это признать, но да, – ответил он уже с печальным взглядом умудренного взглядом главврача все той же клиники, у которого на приеме сидели не менее печальные родственники больного, готовящиеся услышать печальную правду. Дэну только очков на носу не хватало. – Но мы пока только в начале пути, – добавил он многозначительно. – Наши отношения только начались, и вся близость еще только впереди.
– Знаю я, о какой близости ты подумал, – проворчала я.
– Ой, Маша. И для кого из нас эта тема больная? – Смерч вновь взялся за весла. – Я имел духовную близость. А ты?
– Я тоже, – глядя на него честными глазами, сказала я, почувствовав себя не в своей тарелке.
– Не заостряй ты на этом внимания, – посоветовал он мне, делая мощные гребки. – Пусть все идет, как идет.
Эх, Смерчик, у меня ум за разум идет. Может быть, я боюсь.
– А я для тебя? – спросил он вдруг.
– Что ты для меня? – не поняла я сначала.
– Близкий?
– Становишься таким. Все-таки ты прав – нужно время, чтобы полностью привыкнуть друг к другу, – честно сказала я. – Для меня ты можешь стать очень близким человеком. Ты так неожиданно вломился в мою жизнь и привнес в нее сколько глупостей и шума, что, пожалуй, я могу считать тебя тем, кто может стать очень близким, – отозвалась я, опуская руку в прохладную воду. – Только те, кто нам дороги, могут сделать нашу жизнь чокнутой.
– Иногда ты ведешь себя как подросток, а иногда рассуждаешь, как умудренная опытом.
Я пожала плечами.
– Отлично, – непонятно зачем сказал Денис. – А я чокнутый?
– Есть в тебе такое качество, Смерч.
Озеро смеялось.
«Вы, благородные судари…»
«Зачеркни, дурак, мы придерживаемся английской традиции!»
«…милорды, доставили нам массу удивительных мгновений, которые навечно останутся в нашей памяти…»
– Я рад этому. Однажды я слышал поговорку: «В шторм любая гавань – спасение». Это про тебя.
– Когда это я стала тебе гаванью? – подняла я взгляд на его сосредоточенное лицо.
– Когда я назвал тебя другом.
– Понятно. Ты отличный друг. И тебя эксплуатируют по полной.
– Нет, кажется, эксплуатирую всех я.
Мы замолчали. Вода пела таинственную вечернюю песнь, которая нас обоих умиротворяла.
«…И если когда-нибудь наша подопечная в той или иной форме приносила вам беспокойство, мы самым искренним образом просим у вас прощения и кланяемся…»
«Я не буду кланяться! Чего это вдруг мне… Эй, отдайте мне перо!! Да буду, буду я кланяться, видите??»
«…бьем челобитную…»
«Это неправдоподобно»
«…встаем на колени…»
«Не умничай!»
«Хорошо-хорошо, я не буду подлизываться, остановлюсь просто на “кланяемся”»
«… ибо, если вы нас не простите, не будет нам покаяния… Вечного?»
«Никакого покаяния не будет».
– А когда я стал тебе другом? – спросил зачем-то Дэн.
– Ну, как же, в тот самый момент, когда я превратилась в гавань Смерчинского и стала его другом. А если спросить, когда я успела стать гаванью, ты вновь ответишь, что тогда, когда ты назвал меня другом. Получается круговорот дружбы между бурундуками. Забавно, не находишь?
– Нахожу, – серьезно кивнул он. – Но ты ведь знаешь, что я не дружбы хочу.