Чтение онлайн

Парень вздохнул и, подняв голову, несколько минут смотрел в ночное небо усыпанное рисунками незнакомых созвездий. Почему-то ему становилось спокойно, когда он глядел на звезды. Волна тоски и отчаянья гасла в душе, уносясь куда-то в ночное небо. Хотелось разбежаться, раскинуть руки и свечою взвиться к звездам, уносясь прочь от этого незнакомого для него мира.

А ведь он уже летал среди звезд, это-то он помнил.

Юноша закрыл глаза.

Голубой диск родной планеты, плывущий под брюхом корабля и дикий, почти детский восторг. Белые барашки облаков над синевой океана, темная зелень лесов, желто-коричневые проплешины пустынь, тонкие вены рек и светло-голубые очи озер, ночь раскрашенная огоньками городов… Земля. Где же ты теперь? Как быть дальше? Что делать? Вопросы, вопросы и нет на них ответов. Даже подобравшие его существа и те, похоже, находятся в некоторой растерянности, не совсем понимая, что с ним делать.

Тайнорцы — так они себя называли. Хотя может он и ошибается. Язык новых знакомых дается с трудом, так отдельные фразы, типа: дай, возьми, помоги. Хорошо еще гуманоиды, будь какие насекомые, пришлось бы труднее. Однако и к их виду до сих пор привыкнуть не может, но отвращение не вызывают, наоборот… просто необычно.

Лица несколько странные, вроде человеческие и одновременно нет, узкие, вытянутые, с довольно сильно выпирающими скулами. Слишком широкие глаза непривычной каплевидной формы, причем расположены на лице как бы под углом к переносице. Белки глаз необычного золотистого цвета, а вот зрачки у обоих ярко зеленые, почти изумрудные. Кстати, носы вполне нормальные по виду, правда, едва выступают из лица и особенно это заметно, если смотришь в профиль. Губ почти нет, так, тонкая бледно-розовая полоска, к тому же верхняя губа слегка приподнята и из-под нее торчит пара белоснежных клыков. У женщины их почти не видно, что делает ее лицо более миловидным. Волосы несколько необычные, по виду и на ощупь, похожи на длинную шерсть. Что-то вроде львиной гривы. У женщины они длиной до пояса и практически белоснежные, собраны на затылке в огромный пушистый хвост, что при скачке развевается на ветру словно знамя. У мужской особи волос темно-коричневый, причем виски выбриты наголо и волос идет такой широкой полосой вдоль головы. Кожа у обоих покрыта короткой золотистой шерстью, от чего при ярком солнце создается такое ощущение, что от их лиц идет легкое свечение. Да еще уши, не сбоку головы как у людей, а сверху, словно у собаки или точнее у огромной кошки.

Кстати, что его спутники разнополы он разобрался сразу, буквально во время первой же ночевки, когда эта колоритная пара скинула с себя доспехи, оставшись в кожаных штанах и куртках. Судя по виду, анатомически они не сильно отличались от людей, по крайней мере, у женской особи все выпирало там, где нужно, причем довольно сильно. Юноша усмехнулся своим мыслям.

Сидящая напротив девушка, точно почувствовала, что он думает о ней и буквально впилась в его лицо своими необычными кошачьими глазами. Парень улыбнулся в ответ. Почему-то когда он смотрит на нее, в его сознании всплывает другая…

Видение, или нет, не видение — отголосок памяти, что постоянно крутиться в его голове. Молодая девушка — очень странная, с огромными, почти в пол-лица фиолетовыми глазами и зелеными волосами. Она стоит на берегу океана со странной ярко-бирюзовой водой и, улыбаясь, машет ему рукой.

Сердце, почему-то стоит только ее вспомнить, как в груди что-то сжимается и становится особенно тоскливо. Кто она? Его жена? Сестра? Любимая?

А еще лицо матери. Мама — это было, пожалуй, единственное, что он абсолютно четко помнил. Высокая, стройная женщина с грустными глазами. Она сидит на скамейке, а он растянулся рядом, положив голову ей на колени. Ее рука растерянно ерошит ему волосы, а он почему-то чувствует, что пришло время расставаться, хочет что-то сказать, но слова застревают в горле.

Странное состояние. Ты вроде и не ты, точно остался какой-то кусок тебя, — безымянный, без прошлого, без памяти.

А еще этот странный голос в голове, словно кто-то пытается с ним заговорить сквозь толстенный слой ваты. Какое-то неразборчивое бормотание и головная боль, — боль от которой мутнеет в глазах. Хорошо еще, что в последние два дня этот голос исчез. И рука…

Юноша поднимает левую руку и смотрит на свою кисть, в полированном металле которой отражаются языки костра. Странно, очень странно, словно кто-то надел на его руку необыкновенно гибкую перчатку, которую теперь невозможно снять. Металл покрывает руку почти до локтя, хотя и неравномерно, но что самое интересное он его совершенно не ощущает. Рука нормальная — живая, даже поднывает иногда, особенно когда отлежишь, да и на ощупь вполне мягкая и теплая, однако не порезать, ни проткнуть кожу кинжалом не удается.

Сидящая напротив девушка неожиданно поднимется со своего места и, подойдя ближе, опускается на колени пред ним.

— Керк.

Он отводит глаза от костра и вопросительно смотрит на нее.

Керк — его новое имя. Оно не вызывает никаких чувств, — просто название. Керк. Короткое, точно констатация факта. Однако это хоть что-то… что-то такое, что заставляет его чувствовать свое существование. Теперь он не безымянное создание с кучей разрозненных воспоминаний — он Керк.

Кстати, у его новых друзей тоже есть имена; девушку зовут Ай, а парня Эрай. Первое время он думал, что они муж и жена, но позднее понял, что, скорее всего, она что-то типа оруженосца при нем или нечто подобное. Помогает снимать тяжелые доспехи, вечером ставит небольшую палатку, а потом около часа сидит рядом со входом, точно ждет каких-то приказаний, после чего поднимается и идет к лошадям. Точнее это не совсем лошади, а их местный аналог, очень похожи по своему виду на тигров, только в сиамском окрасе, а вот хвосты прям как у земных скакунов. Звери очень умные и своенравные, первые два дня его никак не хотели принимать и все ждали момента, чтобы задеть лапой или куснуть, однако после нескольких внушений, сделанных их хозяевами, успокоились. А вот сами его новые знакомые на удивление спокойно к нему отнеслись, такое впечатление, что их мало удивлял его внешний вид, или они очень хорошо владели собой, стараясь это не показывать.

— Керк, — повторяет девушка. — Спать, завтра ехать. Я охранять.

Ай специально говорит отдельными фразами, чтобы ему было понятнее. Он кивает и послушно растягивается у костра, из-под полуприкрытых век продолжая наблюдать за девушкой. Та еще несколько минут пристально его разглядывает, после чего достает из сумки резной гребень и принимается расчесывать им свои белоснежные волосы.

Вспышка памяти.

Ночь. Где-то рядом тихо шумит невидимая река. Высокая помятая трава вокруг. Голова девушки, лежащая на его плече и щемящее чувство предстоящего расставания. Он знает, что скоро восход, а значит, возможно, он видит ее в последний раз. Он осторожно высвобождает свою руку, стараясь не разбудить спящую девушку, и садится. Девушка что-то бормочет во сне, но не просыпается, зато рубашка, которой она накрыта, сползает вниз, открывая взору небольшую крепкую грудь. Он вздыхает и, поправив рубаху, зябко поводит плечами. Утренний ветерок прохладен. Что-то мешает в заднем кармане брюк. Он сует туда руку и, достав из кармана мешающую вещь, непонимающе смотрит на лежащую в ладони маленькую морскую ракушку.

Утро выдалось на редкость холодным. Костер практически догорел и Керк сам того не замечая подкатился практически к самым углям. Открыв глаза, он пару минут непонимающе смотрел на лежащую у самого носа обугленную ветку, на которой еще тлели непогасшие огоньки, затем резко сел. Лежавшая напротив Ай, нервно дернула ухом, но глаза не открыла.

Керк зевнул, с хрустом потянулся и покосился в сторону шатра, где спал Эрай. Однако, судя по всему, тот еще не поднялся, а значит, время еще есть. Керк поднялся и, подойдя к сумке, что выделила ему Ай, и в которой сейчас был сложен весь его нехитрый скарб, в который раз принялся изучать ее содержимое, точно надеясь в этих вещах отыскать свое прошлое. Впрочем, не так уж и много было этих вещей. Пара матовых цилиндриков, что до этого висели у него на поясе, черный продолговатый брусок, который при сжимании его в руке, принимал удобную для обхвата форму, маленький брелок в виде дельфинчика и снятая с рубашки эмблема в виде белой восьмиконечной звезды.

Керк несколько минут вертел в руках один из цилиндриков с небольшим экранчиком на одном из торцов, затем отложил его в сторону. Память молчала. А вот черный брусок, что-то знакомое.

Он взял его в руку, чувствуя, как тот ворочается точно живое существо, поудобнее устраиваясь в ладони и, закрыл глаза, пытаясь почувствовать, что некогда значил для него этот предмет… ничего. Чья-то рука легла ему на плечо, заставив вздрогнуть и буквально отскочить в сторону, привычным движением руки разворачивая лезвие мономеча.

Ай испуганно смотрела на смотрящее в ее грудь лезвие странного меча, который буквально выдвинулся из ладони Керка, гадая, чего он так испугался, и откуда взялось у него это необычное оружие. Впрочем, тот быстро пришел в себя и, виновато улыбнувшись, опустил клинок. Тот неожиданно и, как-то резко, сжался в тонкую струну, после чего втянулся в ладонь. Керк повесил на пояс черный брусок и что-то пробормотал на своем непонятном языке.

— Будем считать, что ты извинился, — буркнула хранительница, чувствуя непривычную слабость в ногах.