Чтение онлайн

— Не князь, — прошипел майор. — Генерал-майор свиты Его Императорского Величества, Николай Владимирович Мезенцев. С февраля-месяца назначен начальником штаба корпуса жандармов. Кроме того, председательствует в специальной комиссии при Жандармском Управлении по распространению вольнодумства в войсках и среди статских чиновников.

— Ого! Такого вельможу предпочтительнее иметь в друзьях…

— Несомненно, Ваше превосходительство…

— Ну, так мы отвлеклись… Что же этакое во мне нашел уважаемый Николай Владимирович? Чем я могу его порадовать?

— Господин генерал-адъютант внимательнейшее изучил мои донесения и остался впечатлен вашими, Герман Густавович, планами. Специальным посланием, по телеграфу, он просил передать вам свою заинтересованность в успехе ваших начинаний. Кроме того, Николай Владимирович изъявил желание встретиться с вами, коли судьбою придется вам, Ваше превосходительство, бывать в Санкт-Петербурге. Особенно, ежели вы приступите к действительно серьезным делам.

На выпуклом лбу жандарма выступили мельчайшие камельки пота. Нелегко оказалось для честного служаки участвовать в темных делишках непосредственного начальства. Но я видел — это только теперь, только пока и ему в карман не упадет малая доля. Это трудно только первый раз — как человека убить. Переживаешь долго, тошнит, некоторым мертвяк снится… Потом привыкают — льют кровь как водицу. Так и тут. Сначала убедит себя, что дело государственное не пострадает. Потом долю примет — всеж не зря ноги бил. Там и сам купцов крышевать начнет… Сколько же раз я это уже видел!

— Ну чтож. Спасибо. И передайте Николаю Владимировичу мои наилучшие пожелания. Случится бывать в столице — непременно испрошу аудиенции.

— Вот и славно, Ваше превосходительство, вот и хорошо. А я ведь к вам еще и с просьбой небольшой.

— Слушаю вас внимательно.

— Человечек ваш, Пестянов, Ириней Михайлович…

— Он что-то натворил?

— Нет-нет. Ничего такого… Я о другом вас просить хотел… Сей чиновник по особым поручениям оказался невероятно талантливым малым. Поручик Карбышев докладывает о его фантастических успехах в деле сбора различных сведений.

— За то и ценю.

— И есть за что, Ваше превосходительство! Поверьте, такие люди — один на мильон рождаются… Я и говорить с ним пробовал, просить некоторыми известиями с нами делиться. Он же, наверняка, не все что находит, в карточки с секретарем вашим записывает…

— Несомненно.

— Вот! А нам может именно это и нужно. Может за чьими-нибудь необдуманными словами, им услышанными, заговор притаился?!

— Я так понимаю, он говорить с вами не стал?

— Не стал. И от денег отказался, — горько вздохнул крыс. — Ругался. Грозился вам пожаловаться. Но ведь нам весьма нужны его находки…

— Я понял, — поднимаю ладони от стола. — Давайте поступим так, Киприян Фаустипович. Напишите-ка вы задание… Ну или круг лиц, информация о которых вас особенно интересует. Я передам это Пестянову. А вам буду предоставлять результаты. Например, через Михаила.

— О! Я…

— А вознаграждение за труды моего человека, — перебил я майора. — Вы станете передавать мне. От меня он возьмет…

На том и договорились. Жандарм не стал больше отнимать у меня время и тут же откланялся. Только у порога уже, вдруг заявил:

— Знаете, Герман Густавович. Только у хорошего хозяина псы не берут пищу из чужих рук.

— Надумаете сменить вашего, знаете к кому обращаться, — хмыкнул я.

Варешка проявил себя следующей же ночью. Дело в том, что в ночь с шестнадцатого на семнадцатое на Базарной площади, в деревянных торговых лавках, случился пожар. И все бы оно ничего, да только пристроены эти сарайчики были к южной стене Гостиного Двора, в номере которого спал ничего не подозревающий я.

Сторожа, обходившие Базарную площадь по ночам, сразу заметили вспыхнувшие крыши. Но, четверых вооруженных дубьем от воров, мужичков оказалось маловато, чтоб быстро победить коварную стихию. Выяснив, что одним им не справиться, было принято единственно верное решение. Старший побежал к ближайшей церкви — бить в колокола, а остальные — с ведрами к Ушайке.

Звонкие колокольные голоса и вырвали меня из объятий Морфея. По коридору уже топало множество ног, низкое, затянутое тучами небо подсвечивалось яростно ревевшим пламенем, а прямо под моими окнами кто-то зычно материл неизвестных «доброжелателей». Ну как тут уснешь? Пришлось одеваться, накидывать пальто и выходить в безветренную ночь.

Гостиному Двору очень повезло, что даже слабый, вечерний ветер с реки ночью окончательно стих. Поджог был совершен именно в том месте, где лавки теснились особенно часто — у кирпичной стены гостиницы. И потужить жадный огонь оказалось чрезвычайно трудно. В воздухе витали нефтяные, присущие химзаводу, запахи. Искры, попадавшие в щели прогоревшей крыши, вызывали взрывы внутри лавок. Появись хоть малейшее движение воздуха, и нависавшая над лавками кровля постоялого двора тут же вспыхнула бы.

Народу уже оказалось много. Большей частью — просто зевак. Десяток отчаянных дядек, с подгоревшими бородами, таскали из соседних загончиков тюки с товарами. Двое или трое метались от реки к пожару и обратно. Обычный бардак, одним словом. Пришлось загонять испуганного донельзя Геру во тьму и брать ситуацию в свои руки.

По ходу движения выяснил, что добрым матом приказы отдаются и исполняются гораздо эффективнее, чем добрым словом. Пригрозил арестом парочке намылившихся помародерствовать горожан, отправил их за ведрами. Остальных выстроил цепочкой от набережной до несчастных лавок. Дело пошло. А потом даже и побежало, когда к месту происшествия, брякая колокольчиками, примчалась вполне себе профессиональная пожарная команда. С бочкой, насосом, кожаными шлангами и запасом ведер. Этих поставил отливать стену гостиницы и соседние торговые ряды.

Сильно мешались какие-то заполошенные купчишки, хватавшие меня за полы шинели и требовавшие немедля вызволить их ненаглядные богатства из пышущего жаром Ада. Одному даже в рожу кулаком пришлось сунуть, до того достал. Лучше бы тушить помогал…

К утру, когда огонь скорчился до размеров огромной груды слабо искрящих углей, из дымной суматохи меня выдернул Варешка.

— Ваше превосходительство! Надобно бы следствие учинить. Купчики-то многие последнего лишились…

— Ага, — оскалился я. — Найдешь кого теперь. Все следы не затоптали, так водой залили. А вот мордой в угольки эти сунуть кое-кого — обязательно надо! Кто у нас за пожарную безопасность ответственен?

— Господин полицмейстер. Только… Герман Густавович, я доложить не успел. Вчера Караваева в городе видели. Как бы ни этого варнака рук дело.

— Ну так возьми казачков, да прочеши весь город. Чай не Москва, три улицы в шесть рядов, — разозлился я. Поспать удалось всего часа два. Глаза свербило от дыма, в носу было отвратительно сухо, голова раскалывалась от боли, и служить по назначению отказывалась категорически. Тут еще барона, расхаживающего вдоль спасенных от огня торговых точек, увидел. Чистенького такого, выбритого до синевы. Седые бакенбарды аж светятся. Еще и пальчиком что-то там кому-то указывал, гад.