Шрифт:
Предупреждение
– Мне кажется, этого не стоит делать…
– Зачем ты все усложняешь?!
– Просто… предупреждаю.
– Не стоит, милый. Лучше спросить… Хочешь ли ты, читатель, окунуться в вязкую и зыбучую пучину своих страхов? Да? Отлично!
– Уверен?..
– Ох, замолчи!
– Я спрашиваю…
– Он уверен. И правильно! Что ж… пойдём со мной!
Милый друг, иль ты не видишь
Милый друг, иль ты не видишь,
Что все видимое нами —
Только отблеск, только тени
От незримого очами?
Милый друг, иль ты не слышишь,
Что житейский шум трескучий —
Только отклик искаженный
Торжествующих созвучий?
Милый друг, иль ты не чуешь,
Что одно на целом свете —
Только то, что сердце сердцу
Говорит в немом привете?
Владимир Соловьев
Пойдём со мной…
Топ-топ…
Глава первая, в которой разбиваются зеркала
«– О, нету мне, Лауре, счастья! Душа моя в потёмках, и сердце полыхает, как костёр!
– У неё что-то с сердцем? – шёпотом спросил Константин Улисса. – У них в театре нет врача?
– Это метафора, – ответил Улисс.
– А… Никогда не слышал. Какая-то ужасная болезнь?».
Фред Адра. Из книги «Лис Улисс».
– Мне снятся плохие сны. Часто. В последнее время каждую ночь. Я не понимаю, что сплю, и мне очень страшно. Во сне чувствую, как надо мной нависает тень, кто-то смотрит, а я лежу под одеялом и не могу открыть глаза. И пока пытаюсь проснуться, тень смотрит, но не трогает, а когда перестаю бороться, она ныряет в меня, и я просыпаюсь на самом деле. Иногда молюсь, прошу Бога, чтобы до утра мне больше не снились плохие сны, и обычно это срабатывает, но только до следующей ночи.
– Твои родители говорят, что ты часто встаёшь по ночам.
– Да, я хожу курить. Они не знают об этом.
– Тебе пятнадцать?
– Четырнадцать. Так вышло, простите.
Психотерапевт переворачивает исписанную страницу блокнота и задумчиво смотрит на новый белый лист. Асель дёргает ногой, пытаясь прочувствовать, не слишком ли она откровенна, и не заберут ли её из кабинета в психушку. Она пытается предугадать следующий вопрос доктора и чешет голову, от тугого конского хвоста кожа раздражена.
– Как у тебя складываются отношения с одноклассниками?
Нормально.
– Тебя направили ко мне после инцидента на уроке, верно? Расскажешь?
Асель смотрит в потолок. Лепнина похожа на паутину, а люстра с чёрным абажуром – на паука, который её сплёл.
– Я накричала на девочку.
– Как её зовут?
– Катя. Она хорошая, всегда давала списывать, мы вместе ходили в музыкалку ещё. Просто в тот день у меня совсем не было настроения.
– С чего всё началось?
– Ну… Она что-то рассказывала, а я не хотела слушать. Мы сидели за одной партой, её шёпот слева становился громче и громче, и она требовала внимания, ответа, реакции. Мне было не по себе, очень жарко. И от Кати тоже как будто дуло теплом, как от вентилятора в душной комнате. И я сорвалась.
– Прости за нецензурную брань, но я приведу твою цитату. Ты сказала: «Надеюсь, твою тупую башку набьют твоей же требухой, мразь, и мухи отложат личинки в твоих глазницах, пока блохастый бродячий пёс будет совокупляться с твоим мёртвым, съеденным червями телом».
Асель ёрзает в кресле.
– Не помню этого.
– Совсем?
– Я помню, что кричала. И всё.
Психотерапевт внимательно смотрит на девочку из-под квадратных очков, пока она трёт друг о друга аккуратные розовые ноготки, издавая приятный стрекочущий звук.
– Фраза пугает своей жестокостью, Асель. И судя по тому, что мне удалось выяснить, тебе не свойственна такая манера разговора. Что ты думаешь об этом?
– Наверное, это не я.
– А кто?
– Мне часто снятся плохие сны. Я не знаю.
Короткий писк таймера оповестил о том, что время сеанса подошло к концу. Психотерапевт осторожно закрыла блокнот.
– Мы встретимся с тобой послезавтра, милая. Ты не против такого обращения?
– Нет, порядок.
– Тогда до встречи. Небольшое задание дам тебе: попробуй сформулировать, кто вместо тебя так обидел Катю. Хорошо?
Асель пожимает плечами и снова чешет голову.
– Пока, – подхватывает кожаный чёрный рюкзак и выходит из кабинета, поправляя задравшуюся футболку на пояснице.
Слева – шиномонтажка, справа – спа-салон. Асель оборачивается, глядя на окна офиса психотерапевта, с рекламной растяжкой вдоль фасада об установке пластиковых окон, и думает, что больше в эту дыру не придёт. Понимает, что это во многом отговорка, но ей совсем не хочется делиться мыслями. Её фраза, которую озвучила докторша, забылась, осталось только неприятие и чувство тревоги.