Шрифт:
1
Саманта Логэн припарковала свою видавшую виды машину перед старинным зданием суда. Ее босс — судья Гарольд Гриффин освободил ее от утренней работы, чтобы она проводила сестру в аэропорт, а заодно выполнила несколько его поручений.
Под внимательным взглядом молодого охранника Саманта взяла из машины жакет, корзинку с покупками, новую теннисную ракетку для дочери судьи Дженайн и тонкий портфель.
Поднимаясь по мраморной лестнице, Саманта вспомнила, что сегодня из Вашингтона должен приехать близкий друг судьи Эдам Рурке. Ему предстояло сыграть роль свидетеля па свадьбе Гриффина и выступить на банкете по поводу его отставки.
Когда Саманта открыла стеклянную дверь в ярко освещенный солнцем и заполненный растениями офис, прозвучал сигнальный зуммер, известивший о ее приходе.
— Если это вы, Сам, — громко сказал из соседней комнаты судья Гриффин, — то поставьте, пожалуйста, кофейник. Но если это кто-то другой, то все равно было бы неплохо хлебнуть кофе.
Через полуоткрытую дверь Саманта увидела седовласого судью, сидевшего откинувшись в кресле, с сигарой в руке.
— Это, конечно, я, — ответила Саманта, выкладывая на стол покупки. — А вам следовало бы быть полюбезней со мной. Ведь я не только выполнила все ваши задания, — сказала она весело, — но и привезла ваш любимый датский сыр.
Услышав довольный смех судьи, Саманта улыбнулась.
— Прекрасно. Быть может, он улучшит настроение моего друга. Не так ли, Эдам?
— Датский сыр вполне подойдет для этого, — прозвучал в ответ низкий голос невидимого собеседника. — Клянусь, что летчиком моего самолета был камикадзе, не сумевший выполнить своего последнего боевого задания.
«Бедный старикан, — подумала с симпатией Саманта, вешая в гардероб жакет. — Ему, наверное, тоже за шестьдесят, и уж что-что, а трудный перелет ему был совсем не нужен».
— Еда будет через пять минут, — громко сказала она, чтобы ее услышали в соседней комнате, и прошла в умело замаскированную мини-кухню. — Вам звонили из магазина спортивных товаров Мартина насчет клюшек для гольфа?
— Пока нет, — ответил судья. — А вы привезли новую ракетку для Дженайн?
— Да. Я также договорилась о перевозке ваших личных книг и мебели. — Саманта отвечала, наливая кипящую воду в автоматическую кофеварку. — Еще я уговорила судью Бэйлора позволить вашей дочери войти в комитет по подготовке банкета. Поверьте, это было весьма непросто.
— Слава Богу, что вам удалось ее устроить. По крайней мере, это избавит Кэтрин и меня от забот, связанных с ней, пока мы не отправимся в свадебное путешествие. — Судья с облегчением вздохнул.
— Я убедился, что после моей последней встречи с Дженайн она нисколько не переменилась, — прозвучал подчеркнуто медлительный голос Эдама.
— Вот поэтому я и хотел, чтобы вы остались у нас, — ответил судья. — Я надеюсь, что вы сумеете занять Дженайн, и ей будет не до нас.
— Я так и полагал, что у вас было нечто подобное на уме, — сухо заметил Эдам. — Именно поэтому я решил воспользоваться квартирой Питера Чэлмерса, пока он будет в Лондоне. Вам придется самому выкручиваться из созданной вами же ситуации. — Явно насмешливым голосом он добавил: — Людям, намеревающимся жениться, я рекомендую не делать этого. Уходя в отставку, вы обретаете свободу и тут же обрекаете себя на пожизненное заключение.
Услышав несколько пессимистическое замечание Эдама Рурке, Саманта рассердилась: «Ему следовало бы радоваться, что друг женится на такой удивительной и любящей женщине, как Кэтрин! Он ничем не лучше Дженайн с ее едкими репликами». Саманта взяла поднос и направилась в кабинет судьи.
Гарольд Гриффин добродушно смеялся.
— Мне кажется, что сегодня в вас все лился дух противоречия. Ваша беда в том, что вам не удалось встретить подходящую женщину.
На вашем пути попадались лишь те искусственные экземпляры, которые штампует наш высший свет. — Он заговорщически подмигнул Саманте, заметив гневное выражение ее привлекательного лица. — Ну, вот и наш кофе, Эдам, а это моя помощница Саманта Логэн, с которой я работаю последний год.
Саманта поставила тяжелый поднос на стол и, изобразив крайнее безразличие, повернулась к другу своего босса.
Ее голубые глаза расширились от удивления. Сквозь стекла очков в чрезмерно большой черепаховой оправе она увидела, что Эдам Рурке отнюдь не старик. Ему было примерно тридцать лет, и ей еще не доводилось встречать столь привлекательного мужчину. Волнистые, цвета воронова крыла густые волосы, загорелое, мужественное лицо с раздвоенным подбородком, а мускулистое тело, казалось, протестовало против того, что было заковано в безукоризненно сшитый костюм. Но ее внимание властно привлекли неправдоподобно зеленые глаза, смотревшие на нее явно оценивающе.
Эдам привстал с кожаного кресла и кивнул ей. Она ответила ему тем же и стала быстро разливать кофе, осуждая себя за то, что разволновалась под его пристальным взглядом.
Эдам Рурке, приняв из рук Саманты чашку кофе, спросил у судьи:
— Что случилось с Фрэнком Джексоном, вашим предыдущим помощником?
— Джексон решил, что юриспруденция — не его епархия, — ответил судья. — Сейчас он прекрасно работает с недвижимостью, правда, признает, что юридический опыт ему весьма пригодился. — Получив от Саманты кофе и датский сыр, судья добавил: — Сам пришла ко мне хорошо подготовленной даже в некоторых весьма тонких сферах законодательства. А небольшая помощь с моей стороны и юридические курсы сделали ее столь же квалифицированной, что и большинство молодых адвокатов-практикантов.
Искрящиеся зеленые глаза Эдама изучали ее.
— Но на вид она не такая уж взрослая, чтобы обладать каким-либо опытом, — подчеркнуто медленно заметил он.
Не в силах подавить неприязнь, возбуждаемую в ней самонадеянным чужаком, Саманта придала своему голосу ледяную холодность:
— Я три года работала секретарем у отца.
— А ваш отец юрист? — спросил Эдам.
— Мой отец был следователем по страховым делам, — ответила она, усевшись по привычке на угол стола судьи.