Чтение онлайн

– Продюсирует, что ли? – сострил Козлов. – Ну, порно?

Ксю брезгливо оттопырила пальчик; колбаска пепла свалилась в заплеванную, засыпанную окурками высокую пепельницу-урну. Он был дурак, как и все мужчины. Видел лишь то, что ему показывали. Фирс одевалась так, словно ее ограбили, но это был только трюк. Стоило мужикам расслабиться, как она раздевалась и… остряки теряли способность к речи и руки их опускались – прикрыть стояк.

На саму Ксению тоже когда-то так реагировали, но… это было давно. Так давно, что она уже не была уверена: а реагировали ли?.. Не желая вежливых бесед с Фирс, Ксю затушила окурок и развернулась, как дирижабль. В свои двадцать семь, она весила почти сотню и всю эту сотню драпировала под балахонами, уверенная, что лишние килограммы не разглядеть.

– Сваливаем, пока она нас не засекла, – велела она. – Иначе придется со Станиславским знакомить!

– Да хрен бы ей!

– Ты и про Ковалеву так говорил.

– Это – не Ковалева.

– Я знаю ее с 2000-го, – обрезала Ксю. – Поверь мне, там сиськи размером с боеголовки ракет!

Руслану очень хотелось взглянуть на это, но он поборол себя и пошел за ней.

Все три городские телекомпании хотели от клуба денег. «Даль-ТВ» и так уже отхапало под себя футбол. С хоккеем это не должно было повториться. Жирно будет! Ирочка очень здорово их всех обошла, прикинувшись идиоткой.

Не хватало еще эту стриптизершу вперед себя пропустить!

Алена захлопнула багажник как раз в тот миг, когда Босаева и Козлов, бросив сигареты, ринулись прочь. Она напряглась: как ни один рыжий пес не оставит кровавого следа, так ни один журналюга не выбросит сигарету, не докурив ее до бычка. Они пытались что-то от нее скрыть.

– Суки! – сказала Алена и бросилась следом.

На вахте ее тормознул охранник.

– Вы на пресску? – равнодушно спросил он и посмотрел ей в глаза.

Алена сперва растерялась, затем окрысилась. Еще никогда, ни один незнакомец, не смотрел ей сразу в глаза! Потом до нее дошло. Кровь вскипела. Сверкнув глазами, Алена яростно принялась расстегивать пуговицы. Удивленный, охранник что-то неразборчиво промычал.

– Да, – сказал не менее заинтригованный оператор, следя за ее руками.

Алена сняла рубашку.

Под ней была плотная белая майка на тоненьких лямочках. Без лифчика: Алена их терпеть не могла. Да и не собиралась, сказать по правде, снимать рубашку. Коротко посмотрев на торчащие под майкой соски, она уставилась на негодяя, посмевшего смотреть ей в глаза.

– Где тут у вас пресс-центр?

– Т-там, – осип и заикнулся охранник.

Он не слышал того, что сказала Ксю, но боеголовки ракет пришли ему на ум сами.

Не обращая уже внимания на охранника, Алена рванула в указанном направлении. На ходу, не сбавляя скорости, она распустила брючный ремень и приспустила джинсы, открыв полоску кожи на животе. Так же, на бегу, сдернув с волос резинку, Алена привычно нагнула голову, взбила волосы у корней, откинула их на спину и… удивилась, не обнаружив перед собой сцены.

Вместо сцены перед нею был конференц-зал. Вместо шеста там возвышался помост со столом, а за столом, прямо в центре, как именинный торт, возвышался незнакомый блондин с табличкой

«А. С. Станиславский».

Алена подавилась слюной, не сразу заметив, что между А. С. Станиславским и ней – сразу вся команда, человек тридцать. А. С. Станиславский прекратил играть с телефоном и посмотрел на нее.

Тишина набухла затаенным мужским дыханием.

Босаева только фыркнула: «Дежа вю!»

Козлов ошеломленно молчал. Команда молчала. Сидевший за столом мужчина молчал. В звенящей тишине чуть слышно выругалась Босаева.

– А что ты сразу голая не пришла?

– Я не знала, что можно, – парировала Алена.

Ксения зло умолкла, кусая сгиб указательного пальца.

Женщина может быть сколько угодно приличной, но стоит появиться какой-нибудь потаскухе, как взгляды мужчин загораются, щеки розовеют, и они начинают бубнить, что стриптизерши – это не проститутки. Мол, пора бы разницу знать.

Ксения знала разницу. Стриптизерши дороже драли за секс. И этой тайной с ней поделилась сама Алена.

Она покосилась на большие, стоячие Аленины сиськи, на острые, как гвозди соски, торчавшие под футболкой, и подумала, как здорово эта сука смотрелась бы у столба. В огне! С вытаращенными зенками.

Алена на самом деле глаза таращила, ошалев от внешности Станиславского. И точно так же: конкретно, тупо и прямо, Александр Сергеевич смотрел на нее.

Красивый, чуть полноватый, но явно крепкий и мускулистый, блондин.

Она успела еще подумать, что любит брюнетов, но дыхание уже со стоном покинуло ее грудь. Она влюбилась. Бесповоротно и быстро. Так падает дерево. Так разлетается на осколки тонкий стакан. Время замерло: она все стояла, он все смотрел… А потом кто-то вдруг прокашлялся, нарушив их тет-а-тет.

Босаева, наверное.

– Э-э-э, ясас, – сказала Алена по-гречески.

– Здравствуйте! – горячо отозвался А.С.

Две недели спустя, вернувшись из отпуска, Виталий с трудом опознал Алену.

Она ходила по компании походкой тигрицы и улыбалась одними глазами. Так улыбаются женщины, когда они влюблены и думают, что они любимы. Возитель Пидоренко, – кличка с легкой руки кого-то из баб, прилипла к нему навеки, – доверчиво сидел на ее плече.

Алена едва замечала его присутствие.

Водитель то и дело крутился поодаль, не приближаясь, но и не отдаляясь. Следил, чтобы эту новую, сверкающую Алену, никто другой не увел. Она терпела его, как терпят давно надоевшую, но слишком дорого купленную вещь.