Чтение онлайн

Она должна была уткнуться в тупик быстрее, чем мне удалось бы кузнечиком проскакать под волной, поэтому пришлось несколько раз нырять через стены в соседние коридоры и возвращаться обратно. От такой чехарды путаются мысли, сознание превращается в кипу страниц, вырванных из книги и пущенных по ветру, но хуже всего, что тело начинает дрожать. Пока дрожь буянит где-то глубоко внутри, есть шанс все исправить. А когда доползет до кончиков пальцев...

– Успел!

Я поймал Анеке в нескольких шагах от тупика, дернул, увлекая за собой сквозь волну, и в следующее мгновение мы приземлились как раз в том месте, откуда все началось. Ноги меня уже не держали, руки тоже - всех оставшихся сил хватило только на то, чтобы чуть приподняться на локтях, в очередной раз убедиться, что нелепые случайности всегда приводят к дурному результату, и провалиться в небытие, молясь, чтобы буря, неистово закручивающая вихри в низине, не смогла добраться до нас.

***

Ломота в теле, тупая тяжесть в голове и ладонь брата, лежащая поверх моей - все это было привычным. Однако вид, открывшийся взгляду, слегка обескураживал. Обычно я просыпался после незапланированных приключений в уютной постели под первыми лучами солнца, но здесь отсутствовало и первое, и второе.

Ребра грубо сколоченного топчана впивались в спину. Тонкая подстилка не пыталась от них защитить, а наоборот, свалявшимися комьями только добавляла неудобств. Холстину, которой меня накрыли, похоже, ткали из опилок и стружек: колола нещадно, даже сквозь одежду. Света из маленького окна под потолком было явно недостаточно для полуподвальной комнаты. Правда, выражение лица Сорена я мог бы предсказать не то, что в потемках, а и вообще не открывая глаз.

– Как твоя голова?

Любимый вопрос. С него брат начинает каждую нашу беседу после работы. Ну или после любых непредвиденных событий. Чем ему далась моя голова, не знаю, а объяснять он не захотел. И это немного удивляло, потому что куда как чаще Сорен либо находил невинные отговорки, либо прямо запрещал спрашивать. А тут ни да, ни нет, одно молчание. Впрочем, слишком многозначительное, чтобы понимать: вопрос серьезный.

– Пока на плечах.

– Неужели? А вот я на твоем месте не был бы так в этом уверен.

– Откуда я знал, что та умалишенная за нами потащится? Мне за ней следить не поручали.

– Разумеется. Но необходимость следить за собой никто не отменял.

– Я не успевал.

– Охотно верю. И это хорошее оправдание, которое можно подтвердить. Но скажи, пожалуйста, какого рожна ты, дав почить одной девице, кинулся спасать другую?

– Хочешь сказать...

Сорен устало откинулся на спинку скрипучего стула.

– Ты же прекрасно знаешь, что волны слизывают все, до чего дотянутся. И не было никакой разницы между этими двумя де... Или все-таки была?

Он вдруг резко наклонился ко мне, буравя мое лицо испытующим взглядом.

– Так была или нет?

– Ну, я... Да конечно, нет! Просто...

– Решил размяться по случаю?

– Не. В гробу я видел такие разминки.

– И зачем же ты рисковал жизнью, спасая опасного свидетеля?

Ох, вот в чем дело. Девица очухалась и пошла молоть языком. Во всех возможных красках.

– Нужно было дать ей погибнуть?

Брат промолчал, но ответа и не требовалось.

Работа лоцмана - не самое приятное зрелище, особенно для нежных барышень. И почти каждый второй заказ так или иначе окрашивается кровью. Или случайных жертв, или намеренных. Очень трудно уцелеть самому и уберечь от гибели того, кто по незнанию либо нарочно оказался рядом. Как повезет. Мне вчера, можно считать, повезло. Или все-таки нет?

– Мне пора начинать беспокоиться?

Сорен насмешливо обвел взглядом окружающую нас обстановку:

– Не стоит. То, что должно было случиться, уже случилось.

Ну да, конечно. Больше всего эта комната похожа на камеру. В смысле, место заключения. Наверное, раньше, в господских владениях, имелась и вполне настоящая тюрьма, но благополучно сгинула, и теперь для устрашения и наказания использовалась чья-то кладовая. Хотя, выбраться из нее вряд ли намного проще, чем из крепости, если причина, по которой мы здесь оказались - решение кого-то, облеченного властью. Пусть и всего над парой сотен голов.

– Староста?

– Он самый. Не поверишь, аж пританцовывал от радости.

Это уж точно. Нашелся повод вновь выставить прежние требования, но с куда большей вероятностью успеха - как тут не радоваться?

Правда, все равно не факт, что Сорен их выполнит. Торги будут, без сомнения. А вот чем они закончатся, никто не знает. Ясно только одно: я виноват по уши.

– Извини.

– И не подумаю. Сам-то себя сможешь простить?

– Э...

Не надо было вообще заводиться. Что меня дернуло? Наверное, слишком много работал, вот и перестал чувствовать подводные камни, даже те, на которые наткнулся. Так часто бывает в нашем деле: когда окунаешься с головой, рискуешь утонуть. Нет, вовсе не в волнах, хотя с ними нужно всегда оставаться настороже. Обыденная жизнь оказывается гораздо опаснее.

Обычно Сорен меня вовремя одергивал. Почему на этот раз упустил момент, трудно сказать. Может, и сам заигрался. И на старуху бывает проруха, как говорится. Но время вспять не повернешь, значит, придется выкарабкиваться из ямы, которую мы вдвоем выкопали.

– Я буду помнить.

– Хорошо. Есть такое слово - дисциплина. Очень полезное.

– Я буду стараться, обещаю.

– А куда ж ты денешься?
– вздохнул брат.

– Все плохо?

– Скоро узнаем.

И правда, долго ждать не пришлось: лязгнул засов, и на пороге воздвиглась фигура, закрывшая собой весь дверной проем. Не то чтобы тот был совсем уж узким и низким, но человек, вошедший в кладовую, в сумерках казался настоящим великаном.

– Его сиятельство требует вас к себе.

Знакомый голос. Да и объемы тоже. Видел я несколько раз этого верзилу подле старосты. Охранник или кто-то вроде. На полголовы выше самых длинных деревенских жителей и примерно на голову выше меня. И шире, конечно.

– Вместе.

– Моему брату лучше было бы какое-то время не покидать постель.

– Велено привести обоих.

Сорен недовольно качнул головой, но поднялся со стула. Я сел, стараясь делать это как можно медленнее, и спустил ноги на пол.

– Сможешь?

Слабости не было, а вот дрожь оставалась. Правда, теперь она разгоняла кровь по телу, а значит, делала полезное дело, и с ней стоило поскорее примириться.

– Ага.

Что ж, пол вполне себе твердый, из-под ног убежать не пытается - уже хорошо. Голова немного кружится, но это пройдет. Пустяки.

– Повернись и заведи руки за спину.

– Это обязательно?
– сморщился Сорен.

– Так велено.

И ведь возразить нечего. Сам допрыгался. Да и чуть больше свободы, чуть меньше - сейчас без разницы. Не прорываться же с боем через эти редкие ряды? Хотя, с великаном пришлось бы повозиться, спору нет. Только он этого не заслужил, а староста из-за чужих спин не выйдет.