Чтение онлайн

– А подарки, подарки!...
– не унимался Пашка.
– Нет, приятель Желток, не в столицах живем, и не с нашим свиным, братец, рылом!...

Это становилось невыносимо. Лешка вытащил из-за уха сигарету, сломал пополам, еще раз... Пашку он всегда ненавидел. Как Желтка и всю его свору. Но сейчас Пашка последнюю точку ставил. К рубежу подводил, за которым уж все!

На самом деле, еще месяц назад Лешка думал, что рубеж уже пройден. Когда его в городе в самоволке накрыли. День был поганый. Оттепель. Снег. В такую погоду только бегом, в магазин и обратно. И надо было на батин "козел" посреди улицы налететь. Лешка - во двор, и тут просчитался. Если б в подъезд и на верхний этаж, может, в квартиру кто пустит? Или, если люк не закрыт, на чердак и на крышу. Но посреди двора малышня на коньках ковырялась, и Лешка подумал - пацанов-то давить не поедет. А Пашка поехал. Прямо по льду. Пацаны кто куда расшарахались. А Лешка упал...

– А в газетах вон пишут, москали лучше бегают!
– сквозь зубы процедил Пашка. И это вот "москали" похлеще ножа полоснуло. Лешка в эту минуту, может впервые, Борьку Теплицкого понял. Когда всякая мразь "жидом" тебя тычет!...

– А мы твоего дружка, Кенжибая, на губу отвезли, - не придумал ничего лучшего как похвалиться Женька.
– Минут двадцать назад. Прямо оттуда... Артачился, падла. Больным прикидывался. Но ничего. Там подлечат.

– Он и вправду больной, - не переставая рисовать, сказал Лешка.

– А я, что же, спорю?

На этот раз Лешка оставил кисти. Желток стоял рядом - ногой достать можно. Но Лариска? Все ее банки и склянки... Лешка порылся в кармане, достал сигарету.

– Говно ты. Желток, - вместе с дымом выдохнул Лешка.
– И ты, Пашка, говно. И этот ваш третий холуй, что на улице топчется.

– А если рожу намылим?!
– набычился Пашка.

– В штаны три раза наложите, - снова глотнул дыму Лека.
– Если бы в темном углу... А тут, при свидетелях, в самовольной отлучке. Завтра же с холуйских должностей послетаете.

– А ну-ка!
– двинулся было Пашка, но Женька его придержал.

– Не надо, Пашок! Не связывайся!

– Так-то, подонки, - бросил окурок Лешка.

– Может, пошли?
– продолжал мельтишить Женька.

– А водку ты взял?

– В другой магазин заедем...

– Я в этом хочу!

Пашка вырвал рукав из женькиных пальцев и пошел за прилавок.

– Деньги - потом!
– сказал он Ларисе.

И Лариса вдруг ожила - до этого как изваяние стояла, - оправила халатик на бедрах и тоже к прилавку шагнула... Но не так, не так! Лучше бы вовсе не двигалась!

– А с тобою еще потолкуем!
– из дверей сказал Пашка.
– И что видел нас здесь - только рот свой откроешь!

Заработал мотор и машина уехала.

Лешка вывел здоровенные цифры: "59" - а от точек, что натыкал по небу, протянул разноцветные полосы - салют обещанный.

– А ну ее!
– бросил кисточку в банку.
– Готово! Расплачивайся! Лариса все еще стояла за прилавком, где ее Пашка оставил.

– Только водку я не хочу. "Шампанское" и сухого бутылку.

Она сняла с полки "Рислинг", а за "Шампанским" сходила в подсобку.

– Это не для всех, - улыбнулась Лариса... Но улыбки не вышло, только губы чуть-чуть надломились.

Лешка сунул бутылки за пазуху и шагнул к двери...

– Постой!
– позвала Лариса.

– Чего еще?!

И тут ее губы капризно надулись, словно воздух сдержать хотели. Но не сдержали:

– Не уходи. Побудь немного...

– Еще зачем? Без меня хватает!

– Хватает, - снова стиснула губы Лариса. И лицо ее сделалось жестким, даже угловатость какая-то появилась. Но изнутри распирало, и голос все же протиснулся. Острый, как спица.
– Тоже мне, душевед выискался!
– кольнула она этим голосом.
– Да я тебе все наврала. Не учиться я в Киев ездила. Это мой лейтенантик заставил. Тоже, вот, в идеалы верит. А я его в грош не ценила. Ни до и ни после. Просто замуж хотела. Как нормальная баба. А чего не нашла - потом наверстала. Дурой совсем надо быть, чтоб смотреть, как годы уходят. И пока взглянуть есть на что - ничего, без тайны обходимся.

Но укол прошел мимо. Только обидно стало.

– Да и ты пришел - о том же подумал.

– Нет.

– Врешь! Сейчас, может, и думаешь, что не врешь. А в казарму вернешься - жалеть будешь.

– Может и буду. Тебе что за дело?

Он опять повернулся. Нет, теперь он точно уйдет... Но в дверях словно за руку дернули...

Лариса была другая. Словно за то мгновенье, что он на нее не смотрел, другого человека на ее место поставили. Стоит, навалившись ладонями на прилавок. Губы обмякли, ноздри воздух глотают. Глаза будто место на этом лице потеряли: какие-то зыбкие, ищут чего-то. И усталость в плечах мягко-мягко в руки втекает...
– "Барменша из Фоли-Бержер, - подумал Лешка. Только зеркала за спиною нету. Да вместо мороженого - кильки на ржавом подносе. И еще янтарная капля - вот-вот на прилавок капнет..."

– Про тайну - это я зря, - сглотнула Лариса.
– Про тайну ты хорошо говорил. Может и врал. А все равно, хорошо.

– Нет, не врал, - покачал головою Лешка, и бутылки предательски звякнули.

– Так почему же уходишь?

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

В столовой кормили празднично: лишний ломоть белого хлеба и зеленое яблоко. Жесткое, с мороза чуть влажное, оно чертовски вкусно хрустело.

– А Валерку на губу отвезли, - хрупая яблоком, сказал Лешка.

– Он же больной.

– А они и больного.

– Ему утром больничный выписывали.

– А ты у коновала спроси. Пусть расскажет.

Генка встал и посмотрел на соседний стол, где должен был сидеть Петька Кочев. Но место его пустовало.

– Знает, сволочь, чье мясо съел!
– бросил огрызок Борька.
– Надо в санчасть сходить.

– И что ты узнаешь?
– покрутил черенок Майкл.

– А то и узнаю!

– Он тебя подальше пошлет.

– Пусть-ка попробует.

Но Майкл в санчасть не пошел:

– Дурачье! На рожон сами лезете. Валерка сорвался - вот и расхлебывает. В руках себя держать надо!

– А зачем держать?
– разозлился Борька.
– Чтобы им срать на тебя удобней было?!

– Тоже, герои!
– осклабился Майкл.
– Да здесь не себя показать - здесь выжить надо.

– Мы же гульнуть хотели?
– попробовал помирить их Генка.

Но Борька махнул:

– А ну вас!
– и зашагал мимо штаба.

– Борь! Я с тобой, - увязался Лешка.