Чтение онлайн

— Врединка, — шепнул Степан в ответ, понимая, что из-за широченной улыбки он вот-вот заработает ангину. Но ему было плевать на все вокруг. Главное, что рядом с ним Ядвига Избушкина, а все остальное — мелочи.

***

После ужина Емельяна, отпросившись переночевать у какой-то новой подруги, благополучно умчалась под охраной Тимофея. Отец поднялся в свои апартаменты класса люкс, расположенные в том же здании, что и ресторан. А Степан и Ядвига после чашки душистого чая отправились домой.

Степан притормозил на пешеходном переходе. Барабаня пальцами по рулю, Ажуров горько усмехнулся. Столько лет он враждовал с отцом из-за женщины, превратившей его жизнь не в самую приятную сказку. Разумеется, это не было адом. Степан легко игнорировал ее на семейных торжествах, а также при встречах, касающихся их дочери. Он видел, что отец совсем не очарован женой, но и не лез в его жизнь, ожидая того же. А теперь, когда Ажур решил жениться, отец подписал документы о разводе. Странный поступок, но и его Степан воспринял спокойно. Семен Викторович — не юный малец, за которым нужно следить и контролировать каждый поступок. Не зря Ажуров-старший развернул в своем городе весьма приличную строительную деятельность и в определенных кругах слыл умелым дельцом.

Затолкав тяжелые мысли в дальний уголок сознания, Степан улыбнулся, взглянув на мирно спавшую девушку, пристегнутую ремнями безопасности к переднему пассажирскому сиденью. Ядвига, верная самой себе, едва слышно похрапывала, а ее слегка припухшие губы приоткрылись в нежной улыбке.

И все-таки Ягушка — самая удивительная девушка в целой вселенной. Вернее, она и есть его вселенная. У Ажура не было слов, чтобы передать всех эмоций в отношении девчонки. Она — его фейерверк, его искорка, которая разжигает целый пожар в его сердце и в его теле. Его наваждение, от которого ему не хочется спасаться. Омут, в котором он тонет, и, к счастью, никогда не выплывет на сушу. Но еще она — как глоток чистого горного воздуха, который кружит голову и заставляет бурлить кровь по венам.

Ядвига пошевелилась во сне, устраивая голову удобнее, склонив ее в противоположную строну от Степана. Взгляду мужчины отрылась точеная шея с равномерно бьющейся жилкой. Ажуров пообещал себе, что непременно оставит на ней свой след. И на покатом плече, которое скрывало кружево платья. И на дорожке позвонков, убегающих вниз. Там тоже он отыщет несколько мест, куда прижмется своим ртом, как только они окажутся за закрытыми дверьми спальни. Степан знал миллион мест на теле Ягушки, в которые хотелось впиться ртом, дышать ароматом ее кожи, пробовать на вкус. И он точно знал, что помимо обещанных своей Ягушке откровенных ласк, он зацелует каждый миллиметр ее тела.

Высотка, в которой располагалась уютная квартира Степана, уже появилась на противоположной стороне проспекта, и Ажур привычно свернул на светофоре в нужную сторону. Шлагбаум, ограждающий территорию комплекса от вторжения посторонних водителей, был непривычно поднят. Ажуров, оставив машину на обычном месте, вышел из салона. Мужчина решил пока не будить Ягушку, а перекинуться парой слов с консьержем. Заодно и развеяться хоть чуть-чуть, иначе он точно набросится на девчонку еще в лифте. Слишком он соскучился по ней.

Вдыхая полной грудью ночной весенний воздух, Степа шел к подъезду. Встретив курившего на крыльце Максима Романовича крепким рукопожатием, Степан решил стрельнуть сигаретку. Курить не особо хотелось, но отчего-то Ажуров не торопился возвращаться к машине за уснувшей Ядвигой. Он стоял на ступенях, ведущих в дом, курил и смотрел на очертания Ягушки, видневшиеся через боковое стекло. Каких-то пятьдесят метров разделяли их. Но и это расстояние казалось чудовищным. Однако Степа словно изводил себя, нарочно испытывая свою выдержку на прочность.

Сигарета была докурена, и Степа шагнул в сторону машины. Его внимание целиком и полностью сосредоточилось на девчонке, которая проснулась и сонно терла глаза ладонями. Ажуров шел, не спеша, позволяя Ядвиге окончательно проснуться и медленно сбросить оковы сна, потому что он не собирался позволить ей спать и минуты в эту ночь. У него были грандиозные планы, и мужчина собирался все их осуществить.

Ядвига, открыв дверь, спустила ноги на прохладный асфальт. Увидела Степана, зевнула, улыбнулась, зябко обхватила себя руками. Ажуров вдруг застыл, наблюдая, как лунный свет играет с ее волосами. Волшебная девочка — именно такой она казалась сейчас. Волшебная и чарующая. Она точно заколдовала его, намертво привязала к себе.

Ядвига сделала шаг навстречу, потом еще один. На ее губах блуждала легкая загадочная улыбка. Она видела только своего Кружавчика, замершего в паре десятков метров на тротуаре у самой стены дома. На парковке было непривычно мало машин, и Яга могла сократить расстояние между ней и любимым, пройдя по проезжей части. В ее шагах была легкость, почти невесомость. А в голове настойчиво бились сотни колокольчиков, точно напевая: «Этот мужчина только твой!». И Ядвига верила, знала, что Кружавчик — весь, от макушки светлых волос до крепких лодыжек, принадлежит ей одной.

Медленно, точно в кино с эффектом слоу-мо, Ягуша двигалась к своему мужчине. Ветер развивал ее волосы, бросая тонкие пряди в лицо. Она улыбалась, чувствуя, как расправленные крылья бабочки за ее спиной придают ей сил и уверенности в себе, в Степане, в совместном будущем.

Удар в сопровождении дикого визга сжигаемой резины покрышек оглушил и дезориентировал. Точно глядя на себя со стороны, Ядвига поняла, что летит в сторону. Она все еще видела лицо Степана, которое с каждым мгновением размывалось и расплывалось. Резкая боль выбила весь воздух из легких, и Ягушка поняла, что проваливается в черный туман.

Голоса и прикосновения, чьи-то руки, которые она не узнавала, тормошили, не позволяя погрузиться в сладковатый и тягучий туман. Хотелось отмахнуться от чужого присутствия и потребовать, чтобы Степа прижал ее к своей надежной и крепкой груди, растормошил, заставил проснуться. Ведь это был сон. Или нет?

Боль была реальной. Нестерпимой. Хотелось кричать и выхаркать ее из собственных легких. Ягушка чувствовала, как ее тело буквально скрючивается, бьется, в попытке принять более удобное положение, чтобы избежать адской боли.