Чтение онлайн

— Юра… Юрий Алексеевич.

— Ого! А фамилия у тебя есть?

— Гагарин.

— Хорошая фамилия, княжеская.

— Не, мы колхозные.

— Того лучше. Председатель у вас толковый?

— Ага… — И, вспомнив слова, что говорили взрослые, Юра добавил серьезно: — Хозяйственный и зашибает в меру.

Оба летчика рассмеялись.

— Вон как здорово! Записку ему отнесешь.

Подложив планшет под листок, вырванный из блокнота, пожилой летчик принялся что-то писать.

— Дядь, а вас на фронте подбили? — спросил Юра раненого.

— Факт, не в пивной, — морщась, ответил тот.

— А он чего так низко летел? — спросил Юра о старшем.

— Меня прикрывал.

— Как — прикрывал?

— От врагов оборонял. Это, браток, взаимовыручкой называется. Запомни это слово.

— Я запомню. Дядь, а когда летаешь, звезды близко видны?

— Еще бы! — усмехнулся раненый. Как на ладони.

— А там кто есть?

— Вот не скажу. Так высоко мы еще не залетали. А сейчас и вовсе не до звезд. Начнешь звезды считать — тут тебе немец и всыпет.

— Значит, вы звезды считали?

— А тебе пальца в рот не клади! Я ихнюю колонну поливал и от снаряда не уберегся.

— Слушай, Юрий Алексеевич, тебе боевое задание, сказал пожилой летчик. — Передашь вот эту записку вашему преду. Понятно?

— А вы не улетите? — с тоской спросил мальчик.

Летчики переглянулись.

— Мы здесь зимовать останемся, — пошутил молодой.

— Нам воевать надо, — серьезно сказал старший. — А ну-ка, исполнять! Живо! Одна нога здесь, другая там!

Юра опрометью кинулся выполнять первое в своей жизни боевое задание…

По пути он чуть не сшиб с ног горбатенькую соседку тетю Пашу.

— Ишь, оглашенный!.. Глаза потерял?..

— Теть Паша, ты председателя не видела?

— На площади он… Ополченцев провожает.

Юра попал на «площадь» — утоптанное малое пространство перед правлением колхоза с билом посередине, — когда председатель Сурганов заканчивал напутственное слово клушинским народным ополченцам.

— …От века клушинцы бесстрашно ломали горло врагам России. Не посрамит боевой славы нашей земли клушинское народное ополчение. Ждем вас с победой, товарищи!..

Председатель вроде хотел еще что-то добавить, но тут его кто-то сильно потянул за локоть. Он оглянулся и увидел гагаринского мальчонку.

— Чего тебе?..

Юра таинственно поманил его в сторону. Сурганов удивленно повиновался и получил в ладонь записку летчиков.

Пока он разбирал наспех набросанные строки, ополчение построилось в походный порядок, развернулось и двинулось в сторону Гжатска. «По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед» — хрипловато и дружно понеслось над Клушином.

— Все ясно, — сказал председатель. — Они на болоте?

— Ага, за вырубкой.

— Ладно. Задание ты выполнил. Можешь быть свободен. Только ни-ни! — Скрывая улыбку, Сурганов прижал палец к обветренным губам. — Военная тайна…

Анна Тимофеевна не без любопытства наблюдала за таинственными переговорами сына с председателем, но тут внимание ее отвлек Алексей Иванович, возникший невесть откуда и присоединившийся к колонне ополченцев. Он был повязан ремнем поверх своего вытертого пиджака, в сапогах и старой армейской фуражке, с «сидором» за плечами. Она охнула, бросилась было к нему, но вдруг раздумала.

Командир ополчения подошел к непрошеному хромому добровольцу и что-то сказал ему. Алексей Иванович сделал вид, что не слышит, и продолжал шагать в строю. Командир, приблизив ладонь ко рту, бросил какую-то команду, ополчение прибавило шагу. Гагарин изо всех сил старался не отставать.

Ополчение перевалило через бугор и двинулось чуть не на рысях полем в ту сторону, где небо обливалось зарницами залпов. Гагарин отстал. Он старался изо всех сил, но против рожна не попрешь — не позволяла калеченая нога. Он отставал все сильнее и сильнее. Потом остановился, грустно и сердито поглядел вослед уходящим, плюнул и повернул назад.

Анна Тимофеевна успокоилась. Теперь внимание ее переключилось на сына.

— О чем это ты с председателем шептался? — спросила она подозрительно.

— Военная тайна, маманя.

— Вот всыплю горячих, будешь знать военную тайну! — обозлилась Анна Тимофеевна.

— Да за что?.. — вскрикнул Юра, предусмотрительно отступив.

— Самостоятельные больно стали!.. — проворчала Анна Тимофеевна.

И тут она заметила, что Алексей Иванович пробирается задами, сквозь заросли крапивы и чертополоха, к дому И, щадя его потерпевшее урон самолюбие, сказала:

— Давай к тетке Дарье заглянем, она мне дрожжей обещала.

Мать с сыном пошли другой улицей…

…Алексей Иванович раздвинул ветви жимолости и почти наткнулся на чернявого, цыганистого мужика, смолившего цигарку у плетня. Мужик поглядел на него насмешливо.

— Что, не угнался?

— А тебе какое дело? — огрызнулся Гагарин.

— Не горюй, Иваныч, — с той же насмешкой продолжал цыганистый мужик, — целей будешь. От этого воинства затрапезного и кучки дерьма не останется.

— Ну ты, полегче! — вскипел Гагарин. — Люди на бой пошли!..

— Какой бой, Иваныч? Чем они биться-то будут? Учебными винтовками — одна на десятерых?

— Рано, гляжу, тебя из тюряги выпустили.

— Не-ет!.. — Мужик явно издевался. — В самый, как говорится, раз! Ты еще убедишься, Иваныч, что в самый-самый час свой вышел я на волю!

Это прозвучало угрожающе. Но Гагарин был не из пугливых.

— Я-то, правда твоя, не угнался. А ты, похоже, в кусты?..

— Грызь у меня, Иваныч, — нарочито жалобно сказал мужик. — Однокамерники каблуками все кишки отшибли.