Преисподняя
Шрифт:
— Я могу заколдовать тебя!
— Неужели? Давай посмотрим!
Атмосфера накалялась. Всем было ясно, что Суль нарушила дисциплину и маэстро борется за свое положение.
Маэстро колдовства подошел к Суль, стараясь выглядеть как можно более устрашающе. Со всей властностью, на которую он был способен, маэстро прошипел:
— Приказываю тебе поцеловать мою руку!
Суль лишь презрительно посмотрела ему в глаза. Она была неописуемо прекрасна со своими мечущими молнии глазами, пышными темными волосами и яркими красками лица.
Он вытянул вперед руку.
— Сатана говорит: целуй!
В подвале воцарилась мертвая тишина. Суль прищурила глаза.
— А ты-то сам веришь во все это? — бесстрастно спросила она и тут же скомандовала: — На колени!
В глазах маэстро появилось выражение беспомощности. Безо всякого сопротивления он упал на колени.
— Сними мантию, — сказала Суль.
Он подчинился. Собравшиеся тяжело дышали. Их герой, их бог подчинялся приказам!
— Посмотрите на него! — сказала Суль и указала на застывшего в трансе мужчину, испуганно уставившегося на нее. — Взгляните на его жалкий мужской член, на его сутулые плечи, на складки жира на животе! Посмотрите на него!
Она быстро подняла руки вверх и надела на голову ремешок, на котором висел корень мандрагоры. Увидев волшебный «человеко-корень», маэстро прерывисто задышал и пополз назад. Суль держала корень обеими руками.
— Ложись на пол, мужчина! Ложись на пол и ползи к алтарю, переверни обратно крест, потому что ты не имеешь ничего общего с сатанизмом!
Покорившись во всем воле Суль, маэстро пополз на животе к алтарю, извиваясь, словно змея, вскарабкался на него с помощью рук и перевернул крест. Потом сел и принялся смотреть на Суль с собачьей униженностью во взгляде.
Суль была в ярости, это удваивало ее силы. Раньше она много тренировалась и экспериментировала в одиночестве, и теперь ей захотелось проверить один из труднейших опытов, о котором рассказывала Ханна.
Закрыв глаза, она глубоко вздохнула. Все неподвижно сидели, уставившись на нее. Собравшись с силами, она снова открыла глаза. Затем медленно направилась к алтарю и стала справа от маэстро.
— Ничтожество, — бесстрастно произнесла она. — Ты, ничтожество, посмотри налево!
У собравшихся вырвался сдавленный крик. Суль с издевкой усмехнулась: она видела, что опыт удался.
— Она… она стоит по обе стороны от него! — простонал один из послушников. Маэстро переводил взгляд с одной фигуры на другую, глаза его бегали туда и обратно, и она слышала, как он скрипит зубами от страха. Сама же она не могла себя видеть, ей нужно было стоять совершенно неподвижно, концентрируя силы. Ее сознание оставило ее подлинное тело и переместилось на другую сторону алтаря.
Потом фигура начала медленно двигаться назад, видение исчезло. Лоб Суль покрылся потом, ноги подкашивались, сердце билось вдвое быстрее обычного.
Повесив на шею корень мандрагоры, она подошла к ближайшему из послушников и взяла кожаный кошелек, лежащий возле него.
— У тебя… — сказала она, зажав кошелек в руке, — … в этом кошельке у тебя две серебряные монеты… засушенная роза и письмо.
Он только быстро кивнул.
— А ты, — сказала она, обращаясь к одной из женщин, — ты ждешь ребенка от этого лоботряса с алтаря. Ты никому не говорила об этом, ты надеешься, что это ошибка, но это правда. Тебе придется страдать из-за этого ребенка, и этот проходимец тебе не поможет.
Она повернулась к другому мужчине и положила руку ему на плечо.
— В данный момент у тебя в голове лишь одно: вернуться домой к жене, о которой ты никогда здесь не рассказывал. У тебя связь с девушкой, находящейся сейчас рядом с тобой, и она надеется, что ты женишься на ней.
— Прекрати! — крикнула следующая, та, что разговаривала с Суль. — Прекрати!
— Настоящая ведьма, — прошептал один из мужчин. — Подлинная ведьма! Вот уж не думал, что такие есть!
— Как видишь, есть, — сказала Суль, чувствуя, что очень устала. — Но таких немного. Кстати, ты, дорогой мой, болен. Ты не в состоянии есть.
— Верно, — кивнул он.
— Вот, возьми это лекарство, — сказала Суль. — И каждое утро пей отвар! И рассчитайся с долгами, тогда выздоровеешь. Прости, Пребен, что я разбила твои мечты. Но с этим не шутят, поверь мне! И я не хочу, чтобы какой-то жулик использовал вас. Я не выдам вас и надеюсь, что и вы никому не расскажете обо мне.
С этими словами она покинула душное помещение. Все сидели, уставясь в пространство. Они лишились многого. Лишились чести, престижа. Лишились Суль и ее таинств.
Лив прилагала все усилия, чтобы вести себя корректно в этом большом доме. Ее лицо больше не светилось счастьем и одухотворенностью, как раньше, а в глазах был теперь постоянный страх сделать что-нибудь не так. Она хотела услужить своему мужу, но уже получила жестокий урок. Теперь игра велась по его правилам. С чувством подавленности вспоминала она свои слабые попытки обрадовать его. Как тайком разрисовав цветами доску, она подарила ему ее в день рождения. Он долго разглядывал подарок.
— Очень мило с твоей стороны, Лив, в самом деле, очень мило. Красиво сделано, но…
— Но что? — боязливо спросила она.
— Думаю, тебе лучше заняться вышиванием, дитя. Женщине не пристало писать картины. Другое дело — великому, известному художнику. Мне нужно, чтобы моя маленькая жена занималась тем, для чего она создана. По-прежнему нет признаков того, что ты ждешь ребенка?
Лив покачала головой. Она чувствовала себя ни на что не годной. Она не была способна даже на это. Бедный Лаурентс, как он был недоволен ею!