Приемные родители
Шрифт:
— Te gusta lo que era la noche? [17]
— S'i, caro, gusta fabulosamente! [18] — просияла Фрост, как снежинка на солнце.
"Крысиная Королева" ничего не замечала, Серёга расстарался на славу, и его слушали очень внимательно, зато Сейфулин, казалось, вот-вот взорвётся.
Покраснел, на лысине уже просто лужица пота…
Артуру стало на мгновенье даже жаль его.
— Те deseo, mi gatita… [19] — жарко выдохнул он на ухо Алекс.
17
17 Тебе понравилось то, что было ночью? (исп.)
18
18 Да, дорогая, безумно понравилось! (исп.)
19
19 Хочу тебя, моя кошечка (исп.)
И, не успела она ответить, как в воздух взлетели фотокарточки — альбом не вынес очередного ретивого рывка.
Уши заложило от вопля:
— I need a successor! [20]
Серёга стоял в позе приземляющегося Супермена, удивительно напоминая при этом взлетающего Карлсона.
Артур тяжело сглотнул и пролепетал:
— Се… Элмер! Элмер, что ты творишь?!
Но "Остапа несло". Он не реагировал на слабые призывы "жены". Его мозг был занят сверх-идеей!
20
20 Мне нужен наследник! (англ.)
— I need a successor! — взывал он ко всем трём головам "Крысиной Королевы", прижимая руки к груди. — The son who will love horses just like me! [21]
"Второклассная юристка" опалила "Джинни" жалобным взглядом:
— О чём он? Чего он хочет от нас?!
Артур от души пнул Серёгу коленом под зад.
— Эй, ты чего?! — возмутился Лавров.
— Ничего! — прошипел Кривошапкин, дотягиваясь до мочки уха товарища.
— Ай! Ты что! Озверел?! Больно!!!
21
21 Мне нужен наследник! Сын, который будет любить лошадей так, как люблю их я! (англ.)
— О, Элмер, ты так внезапно вспомнил русский!
Глаза Серёги округлились.
— Я… я всего лишь хотел сказать… ну… что мне нужно этого… как его… наследника, вот… — забормотал он извиняющимся тоном.
Аяз Вахитович задумчиво смотрел на Серёгу.
А взгляды "Крысиной королевы" вдруг стали понятны Артуру.
Все три дамы — о ужас! — прониклись внезапным уважением к бедному несчастному Элмеру Миллеру, который ищет наследника для своего "Гринвуда".
Саша как приклеился к Вере.
Нет, не так.
Они словно оба проросли друг в друга корнями переплетённых пальцев, нежных взглядов, сливающегося в поцелуях дыхания. Саша отмахнулся от Олега, когда тот напомнил про дела в Омске — мол, куда они денутся, в лес, что ли, убегут? А вот Алёшеньку спасать надо.
Олег подумал-подумал… да и поехал в Ухтомск с другом.
К тому же у него нешуточный интерес вызывала эта Ариадна-не-Ариадна. Она так и не назвала своего настоящего имени, старательно избегала говорить на какие-либо серьёзные темы, особенно, если они могли вывести её на воспоминания о прошлом, и Олег постепенно стал ощущать настоящий охотничий азарт.
Как же так? Обычно он от женщин бегал-прятался, а тут, вот, вроде и не прячется, и в то же время как золотая рыбка проплывает сквозь пальцы, неуловимая, эфемерная, неосязаемая… хотя, да. Вполне осязаемая и очень приятная на ощупь!
Водитель попутки высадил их под корявой бетонной глыбой, на которой неясно проступали перекошенные буквы "Ухтомск", и махнул рукой, типа, вам в ту сторону.
Впереди полетели на крыльях любви Саша и Вера.
За ними степенно пошли Олег и Ариадна.
Вскоре среди зарослей по обе стороны от дороги стали прослеживаться определённо культурные сады.
Саша и Вера вдвоём держали фотографию Алёши, что-то увлечённо обсуждали.
Олег будто бы невзначай взял Ариадну за руку.
Женщина вздрогнула, словно её ударило током.
— Тебе неприятны мои прикосновения?
Она помотала головой — волосы чёрной волной по плечам:
— Приятны…
— Тогда почему так странно на них реагируешь?
После долгого молчания и череды тяжёлых вздохов женщина, печально глядя вдаль, усмехнулась:
— Я хотела бы реагировать иначе, Олег. Но не получается. Я не могу забыть о том, что у нас с тобой нет будущего. Ты только не подумай, что я под ним подразумеваю всякие там штампы в паспорте и марш Мендельсона… — она остановилась, Олег тоже.
Теперь они смотрели друг на друга.
И Олегу не нравилась эта невыносимая тоска в её взгляде.
— Мне кажется, мне хватило бы… я даже боюсь называть срок, — у неё задрожали губы. — Не знаю, не знаю, недели? Двух? Да хотя бы двух дней! Ещё двух дней… Хотя бы одного дня, сверх того срока, что мне отпущен… если бы мне кто-то сказал, что я начну считать будущим всего один день!
Олег молча обнял её за плечи.
Он не понимал, о чём она говорит, и очень переживал за неё.
…вот сейчас они доберутся до Ухтомска, и окажется, что никакого детского дома там нет, и даже если есть, то нет в нём никакого Алёши Иванова, так похожего на Сашку Светлова в детстве… и эта "Ариадна" окажется обычной сумасшедшей, сбежавшей из психушки.
Нет. Что-то на дне души Олега протестовало против таких мыслей. Пусть она не называет настоящего имени, пусть она недоговаривает, откуда узнала про этого мальчика (а заодно и фотографию добыла!), но, похоже, искренне верит в то, что говорит…
О том, что именно так и ведут себя психи, Олег старался не думать.
— Пойдём, — он бережно потянул женщину вслед за упорхнувшей далеко вперёд парочкой. — Пойдём.
Странный домик с гордой вывеской "ГОСТИницца" поверг путешественников в шок.
Но в ещё больший шок повергли они сами местного консьержа. Бедный очкастый паренёк даже не сразу смог поздороваться с ними и долго-долго объяснял, что номеров в гостинице один, то есть два, но один уже заняли, и теперь только один, и он мог бы поселить в него двоих, нет, не четверых, вы что, шутите, что ли…