Чтение онлайн

– Нужно подумать, посовещаться с Таннетом, - неуверенно протянул монетчик, делая вид, что предложение Леодора его зацепило.

– Я вас не тороплю. Только прошу, Марто о нашем разговоре – ни слова.

– О, конечно же.

– Тогда я покину вас на несколько минут. Мой мочевой пузырь зовет на небольшую прогулку. – Леодор откланялся и с трудом выбрался из-за стола.

– Леодор себе не изменяет, - сказала вдруг Олесса, глава еще одного винодельного дома, сидевшая справа от монетчика. Это была женщина лет сорока, одетая в мужской костюм. Ее короткие волосы и плоская грудь могли запутать невнимательного человека. Только узкие плечи и широкие бедра выдавали ее истинный пол. Отломив хлеб, Олесса макнула его в уже остывающий куриный бульон и отправила в рот. Тем временем, Поющая жемчужина начала следующую песню.

– Что вы имеете в виду? – с любопытством уточнил Дарлан.

– Как только кто-то собирается заключить сделку, он тут же всеми силами старается не дать этому свершиться. Даже если сам в итоге за нее и не возьмется, - пояснила Олесса, облизав пальцы. – Марто Дерли я сама недолюбливаю, но уж поверьте, на обмане за всю его долгую жизнь его ни разу не ловили. А вот Леодор из другого теста. Хорошо, что вы его сразу раскусили.

– Вы считаете, что я сказал ему неправду?

– Я это знаю наверняка.

– Откуда же?

– Свои источники я вам не раскрою, мастер. Но дело ведь не в Монетном дворе, а в брошенной шахте?

– Хм, - только и смог промолвить Дарлан. Прошло ведь всего-то несколько часов после их встречи с Марто на празднике зимнего солнцестояния. Кем бы ни были источники этой дамы, работали они с поразительной быстротой.

– Дерли может быть спокоен, я умею как узнавать секреты, так и хранить их, - сказала Олесса, снова отламывая хлеб. У нее был больной желудок, и все многочисленные блюда, подаваемые на пиру, шли мимо нее. – Но иногда, когда я в хорошем расположении духа, тайнами я могу и поделиться. Хотите?

– Что же, я понял, что вы способны удивить. Прошу вас.

– Как думаете, почему Алара выбрала открывающей песней «Любимы цветок»?

– Теряюсь в догадках. На беременную она не похожа.

– На ранних сроках это незаметно, но тут вы правы, под сердцем дитя носит отнюдь не колобродская певица. Беременна Висенна, наша свежеиспеченная принцесса. Так что ночь для новобрачных будет уже далеко не первой. – Олесса игриво подмигнула монетчику.

– Какая-то странная тайна, о которой ведает даже певица, - усомнился Дарлан.

– Алара вращается среди знати, у нее много поклонников, а некоторые из них уже в курсе. Кто-то взял, да и проболтался. Впрочем, его величество и родители Висенны тоже знают. Королевский дом и дом Висенны не питали друг к другу особых чувств. Да, открытое восстание никто бы не поднял, но до определенных пор этот брак был совершенно невозможен. Виоторд вообще желал сосватать Хиреану невесту из княжеств, чтобы укрепить северные границы. Но что свершилось, то свершилось. Теперь же дома породнились, а, значит, в Юларии все будет спокойно.

С кухни появились слуги. На сей раз они несли оленину в меду и пироги, начиненные грибами. Дарлан с сожалением посмотрел на поставленную перед ним порцию. Он бы с радостью попробовал и то, и другое, но сил справиться с ними он в себе не чувствовал. Когда возвратился Леодор, монетчик отправился в отхожее место. Общество этого винодела и так весьма утомляло, а после того, что о нем сказала Олесса, она превратилось в мучение.

Справив нужду, монетчик вернулся в зал. Поющая жемчужина еще не ушла с помоста, и ее бархатный голос продолжал ласкать слух гостей. Какой-то пьяный почитатель таланта Алары в этот момент попытался забраться к ней, но его тут же сдернула назад женщина, вероятно, его жена. Бедняга упал прямо на задницу, взвыл, удивительным образом попадая в тональность песни. Ох уж эти свадьбы! Дарлан не успел сделать и шага к своему месту, как его перехватил пожилой лакей.

– Прошу прощения, вас желает видеть Его величество, - объявил он, указывая на королевский стол.

– Благодарю. – Дарлан мысленно возблагодарил Виоторда за избавление от Леодора еще на некоторое время.

Король ждал монетчика в одиночестве, родители Висенны были у стола молодых, Гастор тоже отсутствовал. Широко улыбнувшись, правитель Юларии пригласил Дарлан присесть.

– Что скажете о празднике, мастер? – спросил он.

– Я был нечастым гостем на свадьбах, но эта – определенно достойна восхищения.

– Ха, если это не лесть, то я более чем доволен. Припасен еще один сюрприз, знаменитый бродячий театр из Алгерты выступит после Алары. Рекомендую не пропустить их представление.

– Спасибо. – Монетчик склонил голову. – Но мне кажется, вы позвали меня по другому поводу.

– От вас ничего не утаишь! В вашем ордене никак учат читать по лицам?
– расхохотался Виоторд, хлопнув ладонью по столешнице. – Не буду тянуть, я хочу, чтобы вы поговорили с Гастором.

– Зачем? – Судя по всему, общество коварного винодела внезапно перестало быть худшим из того, что могло произойти с Дарланом за вечер.

– Потому что так хочу я, а желания короля не обсуждаются! – Правитель Юларии вдруг деланно посуровел, но тут же вернул улыбку на уста, когда понял, что монетчик ни на секунду не поверил в его гнев.
– Шучу, мастер. Для моей семьи вы сделали благое дело, поэтому я не приказываю, а лишь прошу. Поговорите. Между вами с Гастором будто черная кошка пробежала. Знаю, что из-за какой-то неясной истории вы покинули орден или вас из него изгнали. Знаю, что Гастор еще летом получил послание от магистров Монетного двора, в котором ему предписано сообщить, если вы появитесь в Латрее. А ведь это я лично попросил его повременить, пока вы с Таннетом не уедете. Плевать, что на это скажут магистры, королевская милость должна быть неприкосновенной. Поговорите с ним.

– Хорошо, - согласился Дарлан.

– Он ждет на балконе. Но поторопитесь, задерживать представление мы не будем. И так уже добрая половина гостей клюет носом.

Когда Дарлан попал на Монетный двор, Гастор провел там уже два года. По слухам он был бастардом одного из фаргенетских баронов, хотя сам он этого никогда не подтверждал и не опровергал. Из-за разницы в сроках обучения, Дарлан почти с ним не пересекался на занятиях, но часто виделся на общих сборищах, тренировках и праздниках. Задирой Гастор не был, наоборот, не раз заступался за тех новичков, которых кто-то из старших выбирал себе в жертвы для насмешек. Кошка между двумя собратьями пробежала гораздо позже. В тот день, когда Тристин увлекла Дарлана за собой в свою комнату. Если большинство из старших ребят после того дня смотрели на Дарлана с завистью, Гастор делал это с ненавистью. Он был по уши влюблен в Тристин, и не понимал, как она могла выбрать юнца, еще даже не получившего татуировку монеты. Затаив злобу, Гастор не стал использовать преимущество мастера Монетного двора, чтобы выместить ее на послушнике. Он терпеливо ждал, пока Дарлан вернется из подземелья замка уже измененным.