Принцесса Севера
Шрифт:
«Грэм, ты во всем ищешь подвох. Мне наоборот спокойно. Такое чувство, что я вернулась домой».
«Ну-ну, домой она вернулась… послушаю, что запоешь, когда тебя пустят на опыты».
«Грэм, давай без гадостей, а? И вообще я спать хочу…»
«Эвка, подъем!»
От мысленного командирского ора, сравнимого лишь с вылитым ведром холодной воды, я снова вскочила с постели. Ну и побудка! Вот так всегда. Бедной девушке толком поспать не дадут.
«Хватит, выспалась на годы вперед. Столько времени провалялась – и мало?!»
Исцеляющий сон не считается. Хочется понежиться на безупречно чистых простынях, томно потянуться, получить завтрак в постель, без спешки выпить чаю с чем-нибудь сладким…
«Какой, к демонам, завтрак?! Какой чай?! Вокруг творятся странности, а ты о чаях мечтаешь! Собралась, прочистила голову от глупостей и внимательно слушай меня!»
– Есть, мой генерал! – как солдафон, гаркнула я вслух, не сдержав возмущения.
«Юлиан – сателлит одной из богинь, и его покровительница вчера нас навестила».
Бодрящее начало утра. Сон как рукой сняло.
«А почему я узнаю об этом лишь сегодня?»
«Да потому что ты вырубилась сразу после разговора с арбитром».
Оправдываться я не собиралась, сон и еда – лучшее лекарство для хэмелла.
«Рассказывай, Грэм, что произошло вчера и с подробностями».
«Будут тебе подробности, сапфироглазая, будут», – Грэм говорил зло и резко, словно в новых неприятностях виновата я.
«Я тебя не виню, – резко отбрил сатуриец, – не выдумывай».
А затем он пересказал события прошедшей ночи, и мы стали гадать, что за богиня почтила нас своим присутствием: Судьба, Искусство, Стихия или Любовь?
«Логика подсказывает, что Стихия или Искусство, – убедительно заявил мой телохранитель. – Сама подумай, для Любви облик девочки некрасив и прост. А все статуи Судьбы в храмах величественны и монументальны, поэтому сопливого ребенка для своего воплощения она также не изберет. Тогда как богиня Искусства многолика и многогранна, почему бы ей не сыграть подростка?»
«Ну, а Стихия, Грэм?»
«Вторая богиня по своей сути капризна и непостоянна. Она также могла предстать перед глазами своего слуги в непрезентабельном образе, если бы ее потянуло на эпатаж».
«Хорошо, богиню практически вычислили. Дальнейшие наши действия?»
«Делаем вид, что нам ничего не известно. В конце концов, богиня нам не враг, Эва, она исцелила тебя».
Прикоснувшись к шее, где недавно кровоточил порез, оставленный ножом Фирона, я не почувствовала шероховатостей. Отлично, шрама нет, а ведь мог и остаться после артефакта. И регенерация многоликих оказалась бы бессильной.
«Творится непонятное, вероятно, опасное для жизни, а бабы, как всегда, думают о внешности».
Пренебрежительная мыслишка Грэма больно кольнула мое чувство достоинства. Почему? Почему окружающие любят причинять мне боль? У меня на лбу написано «добровольная жертва»? Я всего лишь хочу остаться живой и по возможности не уродливой.
«Эва, прекрати выдумывать чушь! Не хотел тебя обидеть – я всего лишь размышлял о различиях между мужчиной и женщиной. Для меня сотня шрамов, если они не мешают мне исполнять свои обязанности, – не повод для уныния. Прекращай разводить сырость. К нам кто-то приближается».
Еще успела подумать о том, что Грэм моими ушами слышит больше, чем я сама. И даже получила объяснение феномену: не умею сосредоточиваться на реальности, витая в поднебесье, тогда как сатуриец собран и насторожен каждый миг.
Постучав, в комнату вошел Юлиан. На правой руке парень нес поднос, заставленный мисками, тарелками и пиалами. Вдохнув ароматы еды и свежезаваренного чая, я ответила на приветливую улыбку мага вежливо-голодным оскалом.
– Ты проспала завтрак, – сообщил Юлиан. – И я решил позаботиться о тебе, так как хозяева, скорее всего, позабудут о гостеприимстве из-за суматохи во дворце.
– А что случилось? – спросила я без особого интереса, разглядывая своего попутчика.
Тщательно выбритый, переодетый в чистую светлую одежду, молодой человек выглядел довольным, видимо, успел отдохнуть от наших опасных приключений.
– Точно не знаю, у них что-то пропало. Лучше признавайся, как твое самочувствие? – небрежно ушел от расспросов маг.
И я утолила его любопытство. Рассказала, что до сих пор не верится в то, что я выжила. Что воспоминания про то, как, теряя кровь по капле, начинаешь ощущать слабость и апатию, навсегда останутся со мной.
Юлиан хмурился, закусывал губы и молча слушал. Разделив с ним свои страхи, я почувствовала облегчение.
– А теперь ешь, Эва, выздоровление невозможно без полноценного питания.
Нотация в духе рассудительного дедушки. Я так и сказала, Юлиан скривился, пододвинул поднос и заявил:
– Да хоть в духе рассудительной бабушки, только ешь.
– Не хочу, – притворно вздохнула я, – аппетит пропал, так как не терпит принуждения.
– Уж не я ли виноват?
– Вполне вероятно, точно не уверена…
– Нахалка, – перебил меня маг и торжественно вручил ложку. – Или сама ешь, или буду кормить тебя, как ребенка, внученька.
– Конечно-конечно! Ложечку за маму, ложечку за папу…
Продолжить не дал упомянутый столовый прибор, наполненный кашей, который маг подсунул мне прямо под нос. Из какого-то желтого мелкодробленого зерна, щедро сдобренная маслом и специями, она дразнила обоняние, и я принялась за еду.
На самом деле я зверски проголодалась, но дурачиться с парнем было весело. В итоге десерт я доедала из ложки, которая находилась все-таки в руках Юлиана. Вначале завтрака Грэм что-то бурчал о дурочках, флиртующих с опасными личностями, потом мысленно махнул рукой и притих. И на время я забыла о его присутствии.