Чтение онлайн

Матвей взял в руки насос, покачал им. Насос гнал воздух отлично, с силой отжимая палец руки, которым Бронштейн зажал выпускное отверстие.

— Отличный подарок. Спасибо.

— Это тебе аванс, от нас. Со своими обязанностями ты справился на отлично. Настоящий инженер!

— Эх, если бы! Я многознайка, читал литературы технической очень много. И память у меня неплохая. Но вот практики у меня нет. И если бы не помощь ребят с завода…

— Не надо лишней скромности, Матвей. Сечёшь ты в теме как бог. Вон, самого Аркадия Павловича посрамил! Он ведь, до знакомства с тобой и не думал даже, что как их там, асинхронные, — с подсказки преподавателя продолжил Макар, можно использовать вместо генераторов. И теорию двигателей знаешь на «Ъ». Всё подробно рабочим рассказал. Без руководства бензиновый двигатель собрал. Так что знаешь ты тему, Матвей. И есть у нас к тебе предложение. Стать преподавателем в организуемом на велозаводе рабфаке.

— Я что, я за, — отреагировал Макаров. Бронштейн смутился от похвалы, и был заторможен. Но тогда у меня есть встречное предложение:

— Организовать журнал, для повышения квалификации молодых рабочих.

Некоторое время присутствовавшие молчали. Затем Нагульнов ответил:

— Мысль дельная. Валера, надо будет потолковать с комиссаром от ГлавЛита.

— Забирай велосипед. Он тебе для поездок пригодиться. Завтра приедешь в воинскую часть, будешь моих бойцов, закреплённых за полковой электростанцией, учить уму-разуму, как с техникой обращаться, — заговорил с Матвеем посетитель, до сего молчавший, в форме командира РККА.

Кивнув, Матвей забрал велосипед, и окрылённый подарком, выбежал, таща велосипед на плече, во двор электротехникума.

— Здорово! Велик, как ты говоришь Макаров, просто мечта! Настоящий немецкий!

— Действительно, хорошо! А марка-то какая! BMW! В моё время, так больше авто престижные называли и мотоциклы. Хотя и велики были. Но есть и ложка дёгтя в произошедшем. Теперь ты обязан, и себе более не принадлежишь. Затруднения возникают.

— Какие? — немного не понял Бронштейн, радуясь подарку.

— Какие-какие, — передразнил его Макаров. В кружок теперь не попасть…

— А психолог Нагульнов хоть и самоучка, по наитию работает, но силён! — чуть позже, когда Бронштейн мчался на велосипеде по уже освободившейся от снега и льда под начавшим греть весенним солнцем середине улицы, заметил Макаров. Вот уверен, что был у той четвёрки, что мы застали, спор — какой тебе велик подарить. И уверен, что командир тот, хотел тебе всучить старый вел, потрёпанный. А Нагульнов его уломал расщедриться на новенький. Мол, если мы этому парню старьё всучим, то и он, спустя рукава работать будет. По принципу: — на те убоже, что нам не гоже. Новый же велосипед обязывает тебя стараться изо всех сил.

Дорога быстро летела под колёса новенького велосипеда, и вскоре вдали показался парк, в глубине которого расположилось здание института, где находился кружок.

Макаров, перехватив на минуту управление, покрутив педали, отметил удивительно лёгкое вращение педалей и колёс, и крепкий руль.

— Качество велосипеда на голову выше любого из великов моего времени, разве что за исключением самых престижных, — отметил он.

— Макаров, обратился к пришельцу Бронштейн, раз уж у нас есть велосипед, давай заскочим в кружок, тем более что по пути?

— Давай. С этой мысленной репликой Макаров направил двухколёсное транспортное средство на тропинку, ведущую в глубь парка.

Матвею повезло. Тартаковский оказался на месте, и сразу атаковал Матвея.

— Здравствуй. Я поговорил с химиками-кристаллографами, о твоём эксперименте. Была буря возмущения, старики наотрез отказывались слушать «нелепицу об ошибке Фёдорова». Мол, это невозможно, ибо математика Евграфа Степановича безупречна. Тебя ругали — мол что за студиозус такой наглый и безграмотный выискался. Насилу уговорил Алексея Петрович Гольдшмита с тобой поговорить, и опыт посмотреть. Так что если есть у тебя свободное время, пошли. Алексей Петрович сегодня свободен, и может тебе предоставить лабораторию.

— Всёж заинтересовались, — прокомментировал сообщение Тартаковского Макаров. Теперь мне главное в грязь лицом не ударить…

Алексей Петрович Гольдшмит встретил Матвея агрессивно.

— Так это Вы, молодой человек, решили сокрушить здание кристаллографии, возведённое трудами Фёдорова? — с нескрываемым сарказмом заявил кристаллограф. На чём же Вы основываете свои поразительные, скромно говоря, умозаключения?

— Давайте сначала проведём опыт, — отреагировал Макаров. Кстати, здание кристаллографии, построенное Фёдоровым, как вы выразились, я не разрушаю. Просто возвожу своё. Мою теорию обсудим после успешного выращивания кристалла с осями симметрии «запрещённого» Евграфом Степановичем порядка. Я имею в виду 5, 8, 10, и 12 порядок. То есть, образующиеся кристаллы должны иметь огранку к примеру, додекаэдра или икосаэдра.

— Хорошо, молодой человек, голос Алексея Петровича сочился сарказмом, хотя было видно, что кристаллографа буквально сжигает огонь научного любопытства. Ход мыслей Гольдшмита можно было кратко охарактеризовать так:

— Пусть попробует, реактивов не жалко. Может действительно, что интересное обнаружил. Хотя скорее всего будет пустая трата реактивов и времени. Ну, студиозус, держись!

Макаров, которому Бронштейн полностью «передал» управление телом, тщательно котролировал себя, стараясь подавить смятение, охватившее их общий с Бронштейном разум.

— Спокойнее, Макаров, думал он. Какие квазикристаллы у нас стабильные? Al6CuLi3, Al-Сu-Fe, Al-Zn-Mg. Попробуем синтезировать последние. Материалы даже сейчас в лабораториях ни разу не дефицит. Макаров сосредоточился, тщательно вспоминая лабораторную работу, которую он сделал как-то раз в бытность студентом по просьбе приятеля с параллельного курса за него. Подошёл к шкафу, с удовлетворением отметил, что искомые вещества наличествуют. Взял тигль, пробирки с металлами и приступил к опыту.

Спустя пару часов, рассмотрев в лупу, что выколотые из плава кристаллы алюминий-медно-железного сплава имеют додэкаэдрическую огранку, Матвей торжествующим голосом объявил двум учёным, ждущим результата. Тартаковский тоже остался посмотреть на опыт.

— Вот, товарищи, пожалуйста, смотрите — опытное подтверждение моих слов — кристаллы с додекаэдрической огранкой. Теперь можно и поговорить в чём ошибся Евграф Степанович Фёдоров, и в чём суть моей теории, разрешающей существование таких вот кристаллов.

— Невероятно, раздался возглас Гольдшмита, разглядывающего в лупу кристаллы. Этого не может быть… Впрочем, у пирита бывает пентагон-додекаэдрические огранка… Может здесь такой же случай? — невнятно закончил он реплику.

— Не, Алексей Петрович, эти кристаллы имеют форму правильного додекаэдра, а не «косого», как в случае пирита, который вы упомянули. И смею Вас заверить, моя теория таких вот кристаллов, с осями симметрии 5, 8, 10, 12 порядка, математически столь же безупречна, как и теория Фёдорова.