Приют героев
Шрифт:
Хотелось добраться до гостиницы, упасть в постель и провалиться в сон.
– Прочь, хамьё! Лучше укажите мне дорогу в отель, и я готов буду вам заплатить…
Знакомый голос. Дребезжащий, высокий тенорок. Кажется, сейчас возьмет и начнет излагать «Повесть о доме Ривердейлов» по-новой, с самого начала.
Ответом графу ле Бреттэн послужило молодецкое ржание в три глотки.
– Проводники в столице дОроги, дедуля. Мончиков хватит? А ну, покажь!
– Вы забываетесь, сударь!
Резко прибавив шагу, Конрад возник из-за угла исключительно вовремя, словно Добрый Гений в финале трагедии Томаса Биннори «Заря». Как раз в этот момент один представитель «хамья» ухватил возмущенного графа за шиворот, а другой отвесил старику затрещину. Из уважения к преклонным годам, легкую, для острастки. Дело происходило под масляным фонарем; вся сцена предстала как на ладони. Двоих громил барон видел впервые. Третий, мелкий крысюк с ухом, распухшим до размеров оладьи, был знакомый.
Жертва стряпчего Тэрца, он лез с ножом к поясу Эрнеста Ривердейла, намереваясь срезать кошелек.
«Зря я велел отпустить мерзавца…» – задним числом попенял себе Конрад.
– Бдительный Приказ! Всем стоять! Имена, фамилии, сословия?
Если устал и неохота возиться с задержанием, кричи именно это. В грабителях сразу просыпается чувство противоречия: им – «стоять!», они – наутек. Молча и проворно. Но бойкая троица то ли растерялась, то ли дурная удаль в голову треснула. Старого графа они, правда, отпустили, и теперь щурились, вглядываясь в темноту.
– Здрасьте-пожалста! – осклабился мастер затрещин, когда обер-квизитор возник в круге желтого света. – Герой-недомерок? Витязь в ослиной шкуре?!
– Эй, полурослик! – поддержал приятеля знаток чужих шиворотов. – Чеши отсюда!
А крысюк осклабился и хихикнул.
Очень хорошо, что троица не убежала. Просто очень хорошо.
Замечательно.
Две сабли с визгом покинули ножны, а ножны полетели в головы хамов. Кипя гневом, барон совершенно забыл, что подмышкой у него – не боевое оружие, а дуэльные болтушки, смирившиеся с утратой вечеринки в арсенале. Впрочем, с первым ударом обе сабли поняли, что вечеринка – так или иначе, там или здесь, – удалась.
– Теофиль Стомачек, он же Гвоздила, он же Куцепердый! – радостно возопила Брюнхильда. – Ляпсус! Опозорен один раз, в область ключицы! Пиши, Овидий!
– Сыка Пайдар, он же Фрегат, он же Яцек Малява! – поддержала товарку Кримхильда. – Два позора, щека и левый бок! Овидий, чего спишь?!
В планшете, брошенном под фонарь, старательно зашуршал стилос. Отблески темного пламени пробились наружу, окутав планшет. Грабитель по кличке Гвоздила в ужасе попятился, хватаясь за грудь и ожидая, что руки его сейчас обагрятся кровью. Однако крови не было, что навело грабителя на самые жуткие подозрения.
– Колду-у-у-ун!!! – отчаянно взвыл он, получив Кримхильдой по шее.
– Мотаем! – с готовностью отозвался напарник, опозоренный дополнительно, наотмашь по темечку.
Крысюк с распухшим ухом выронил графский кошелек.
– Теофиль Стомачек, он же Михаль Ловчик, беглец-нелегал из Бадандена!.. дом номер восемь по улице Второго Помилования, сожительница – Брыхта Яловая, воровка на доверии… опозорен дважды… трижды!.. четырежды!.. Записывай!
– Юный бездельник Феликс Шахрай по кличке Гнилой Вьюн опозорен один раз!.. Два раза! Овидий, шевелись!
– Дядька, не на-да-а-а!!!
– Опозорен! Опозорен!
– Позор в ягодицу! Дважды!
Клинки молниями сверкали в тусклом свете фонаря, разя без устали. Старенький граф, проявив неожиданную прыть, отскочил к стене, стараясь не мешать. Весьма разумно с его стороны, ибо обер-квизитор разошелся не на шутку. Зрелище орущих и до смерти перепуганных грабителей доставило ему большее удовлетворение, чем мог бы доставить вид изрубленных в куски тел. Шагов сорок барон гнал вопящую троицу по переулку, вдохновенно исполняя «мотыльковый веер Сет-Рабби» и полосуя беглецов по филейным частям. Затем горе-бандиты оторвались от преследователя и скрылись в темноте.
Малость запыхавшийся Конрад повернул назад.
– Премного благодарен вам, барон! Ваши отвага и доблесть…
– Полно, граф! Любой честный человек на моем месте…
– Честный и мужественный, барон! Мужественный! А это в наши времена не столь уж частое сочетание, к сожалению.
– Вы мне льстите… – Конрад, как и большинство его современников, был весьма чувствителен к фимиаму лести. Но, тем не менее, постарался перевести разговор на другую тему. – Кстати, граф… Что привело вас в эти трущобы на ночь глядя?
– Вы не поверите, друг мой! Я заблудился! Вышел прогуляться перед сном – и не смог найти дорогу обратно. У вас в столице слишком запутанная планировка. Особенно на окраинах. И слишком наглые разбойники. В моем графстве всякое отребье не рискует нападать на людей благородного сословия.
В последних словах Ривердейла обер-квизитор усмотрел намек на плохую работу Бдительного Приказа. И снова поспешил сменить тему:
– Я провожу вас до гостиницы, граф. Нам по пути.
– Зовите меня просто, без церемоний – Эрнест. Я перед вами в долгу. И не спорьте, пожалуйста! О-о, извините, я наступил на ваш планшет…
– Хорошо, не спорю, – шутливо поднял руки барон. – Но тогда и вы зовите меня Конрадом.
– Идемте, мой друг Конрад. Без вас я бы, наверное, до утра искал дорогу. Кстати, как ваша дуэль? Надеюсь, все прошло благополучно?
Конрад позволил себе усмехнуться:
– Вполне. Не хуже, чем в переулке.
– От души поздравляю! «Веер Сет-Рабби» в вашем исполнении был превосходен! Учтите: это не комплимент, а оценка знатока. Хотя с левой… Вам полезно слегка расслабить плечо. А кисть при оттяжке, наоборот, закреплять жестче. Это позволит сократить амплитуду без потери силы. В остальном – чудесно! Хоть в учебник помещай.