Чтение онлайн

– Простите, ваше величество. Я имел в виду, что почтенный Месроп, скорее всего, успел сообщить вам о записях, обнаруженных в шаре-обсервере. И о считывании остаточных эманаций ауры, героически предпринятом вигиллой Куколь в моем присутствии.

Толстяк Месроп комично вздернул плечи.

– О, барон, вы просто режете меня без ножа… Сознаюсь, я не изучил рапорт госпожи Куколь в должной степени – меня отвлекли иные дела. Генриэтта рискнула без подготовки считать эманации?!

– Да.

– Это заслуживает награды. И что?

– В повозках, уехавших от «Приюта героев» после схватки, лежали мертвецы. Так сказала вигилла, а у меня нет оснований ей не доверять.

– Значит, квесторы погибли… – тихо, одними губами, шепнул боевой маг Просперо. – Мы рассматривали и этот вариант. Но, честно говоря, я надеялся…

Король жестом прервал мага.

– Версия, барон! У вас она есть?

– У меня она была, ваше величество. Сразу после просмотра данных обсервера в палатах Тихого Трибунала.

– Какая именно?

Это было в характере Эдварда II: брать быка за рога. Придворные лизоблюды за голову хватались: как можно в должной мере восхвалить его величество, если неугомонное величество требует сразу перейти к делу? А дела-то, помимо восхвалений, может, и нет вовсе…

– Нарушение орденского Завета и «Пакта о нейтралитете». Чрезмерная активность Черного Аспида. Выход нелепой игры для возвышенной молодежи за пределы отведенной для игр территории.

– Что я вам говорил, господа! – Эдвард просиял, хотя это плохо сочеталось с известием о гибели шестерых человек. Такие смены настроения также были присущи его величеству: выигрыш партии в «декольте» мог отвлечь владыку от мятежа гарнизона в Андоррене. – Единственная версия, претендующая на правдоподобие! Благодарю вас, барон!

– Не за что, ваше величество. Абсолютно не за что.

– Что вы имеете в виду?

– Конни сказал, – прокуратор Цимбал зажег сандаловую палочку и с наслаждением вдохнул ароматный дым, – что у него была версия. Значит, с недавних пор появилась другая. Или возникли обстоятельства, не вписывающиеся в первую версию. Я верно тебя понял, Конни?

– Да.

– Что за обстоятельства?

– Заселение в гостиницу «Приют героев» двух новых постояльцев.

– Первый – это ты, Конни, – с пониманием сощурился Цимбал. – Очень, очень разумное решение. И оригинальное. Нам и впрямь нежелательно закрывать гостиницу, привлекая лишнее внимание. А так наш сотрудник в частном порядке…

– Ты ошибаешься, Виль. Я говорил не о себе.

– О ком же?

– В гостиницу заселились Эрнест Ривердейл и Аглая Вертенна. Дед квестора Джеймса Ривердейла и бабка квестора Лайзы Вертенны. В сочетании с поселением некоего Конрада фон Шмуца, дяди квестора Германа…

Никто не успел заметить, как капитан Штернблад вывернулся из-под пальцев массажиста и сперва сел, а потом встал и шагнул к столику барона. Сам массажист секунду-другую разминал пустоту, после чего ошалело уставился на топчан, где теперь никто не лежал.

Крохотные, почти детские ступни капитана были в мыльной пене, что ничуть не мешало Штернбладу двигаться по скользким плиткам пола.

– Ты меня удивляешь, Зануда, – старый приятель по службе в полку кавалергардов, сорви-голов и похитителей девичьей чести, капитан мог позволить себе такое обращение и вне прокураторских терм. – Узнав о беде, постигшей молодежь, старшие родственники вполне естественно спешат в столицу…

– Конечно, Рудольф. Просто удивительно спешат. Узнав о беде, постигшей внука, – кстати, ответь мне: каким образом узнав-то? – Эрнест Ривердейл меньше чем за сутки успевает добраться в Реттию от границы Бирнамского леса. Ясное дело, пустяк. Рукой подать. Неделя скачки на сменных лошадях – за восемнадцать часов. Я уже не говорю о старухе, которая «вполне естественно» еле ходит…

– Интересное дело, – глазки Штернблада сверкнули. – Выходит, они узнали заранее? Их кто-то предупредил?

– Ты прав. Граф ле Бреттэн упоминал о каком-то письме. Старик уверен, что я получил точно такое же.

– Вы не получали письма, барон? – вмешался председатель Месроп.

– Нет. Но предполагаю, что таинственный отправитель направил соответствующее послание в адрес отца Германа, моего брата Хальдрига.

– И мы можем в скором времени ждать прибытия вашего брата в столицу?

– Вряд ли. Скорее всего, получив письмо, где говорилось о Германе, мой брат спустил его в нужник. Извините за вульгарность, господа. Отношения отца с сыном далеко не всегда безоблачны.

Отвечая, Конрад отчетливо представил брата. Бранясь и проклиная все на свете, минутой ранее порезавшись при бритье охотничьим ножом, Хальдриг комкал в кулачище распечатанный конверт. Нужник в картине не фигурировал, но, вне сомнений, находился где-то поблизости, алкая добычи. Сыну, о ком шла речь в послании от неведомого доброжелателя, предлагалось провалиться в ад, и не вынуждать благородного отца разбирать каракули, от которых у настоящего дворянина голова идет кругом, а в руках появляется неприличная дрожь. Такие сыновья – позор родителей, они могут связываться с ростовщиками, с Орденом Зари, с некромантами Чуриха, с Нижней Мамой – семья и пальцем не шевельнет…

Барон был уверен: обратись он к Просперо Кольрауну или к Месропу Сэркису с просьбой показать магическим путем эту сцену, каковой она произошла в реальности – зрелище не изменится ни на йоту.

Ну почему письмо не пришло на адрес обер-квизитора?

Почему судьба так безразлична к Герману?!

– Письма, письма… – король плотнее запахнулся в простыню и с истинно монаршим величием прошелся от бассейна к топчану. – Вы, барон, конечно же, не знаете, кто отправитель? Каково содержание этих злополучных писем?

– Нет, ваше величество. Я не хотел признаться, что не получал письма. Это вызвало бы подозрения. Кроме того, я не исключаю прибытия и других родственников.

– Гувальд, скажите… Письма – ваша работа?

Сдержанность и осторожность, прозвучав в голосе короля, удивили Конрада. Но еще больше удивил ответ. Массажист, повернувшись к его величеству, качнул крупной, наголо обритой головой. «Да он ничуть не глух!» – догадался барон.

– Я не могу ответить на ваш вопрос, сир. Ни да, ни нет. Прошу истолковать мою скрытность правильно. И не настаивать на ответе.