Чтение онлайн

Мальчики неохотно оторвались от компьютера, и Чарли проводил Бенджи и Спринтер-Боба до дверей.

Когда они ушли, мальчик некоторое время постоял посреди прихожей, изучая выцветший прямоугольник обоев на том месте, где еще недавно висела фотография семейства на фоне сада. Почему же она упала? Неужели и вправду оттого, что бабушка хлопнула дверью? Чарли подозревал, что в этом доме ничего просто так не происходит, и, в частности, если уж какая-то фотокарточка грохнулась со стены, причины тому должны быть куда более таинственными, чем дурное настроение бабушки Бон.

–  Может, дядя Патон знает, - задумчиво пробормотал Чарли себе под нос и поспешил наверх.

Дядя Патон, брат бабушки Бон, был младше ее лет на двадцать и совсем не походил на сестру. У него было отменное чувство юмора. Еще он умел взрывать лампочки силой воли, но чаще это получалось помимо его желания, поэтому дядя Патон большую часть дня проводил у себя в комнате, а на улицу выходил только по ночам. Ведь днем в витринах полно лампочек, а ночью, конечно, горят уличные фонари, но зато на улицах безлюдно.

Чарли забрал из своей комнаты фотографию и поскребся к дяде, не обращая внимания на строгую табличку «Не беспокоить», неизменно украшавшую дядину дверь.

Он постучал раз, другой - молчание. В ответ на третий из-за двери донеслось раздраженное:

–  В чем дело?

–  У меня тут фотография, дядя Патон…

–  Опять голоса услышал?

–  Угу.

–  Так уж и быть, заходи, - утомленно позволил дядя.

Дядя Патон представлял собой долговязого мужчину с всклокоченными черными волосами. Когда он повернулся к Чарли из-за письменного стола, то сбил локтем одну из многочисленных книжных стопок.

–  Тьфу ты, леший!
– сердито сказал дядя.
– И прочие столь же приятные персонажи!

Дядя Патон работал над историей рода Юбимов, так что ему требовалось штудировать без преувеличения горы книг.

–  Ну-с, так где же пресловутое фото? Показывай!
– Дядя нетерпеливо щелкнул пальцами.

Чарли послушно выложил перед ним на стол фотокарточку.

–  Кто это?
– спросил он.

Дядя быстро взглянул на карточку.

–  Вот это - мой отец, Джеймс.
– Он указал на маленького мальчика, сидящего на руках у кружевной дамы.
– А вот это, - запачканный чернилами длинный палец уперся в девочку, - малышка Дафна. Умерла от дифтерии. Офицер - мой дедушка, полковник Мэнли Юбим. Весельчак был. Он тогда приехал на побывку из армии. Это было во время войны. А вот моя бабушка, Грейс. Она была художницей, и превосходной.

–  А второй мальчик?

–  Ой, Чарли, да вы же с ним почти на одно лицо! Я раньше этого не замечал.

–  У него прическа другая, - уточнил Чарли.
– Но тогда, наверно, голову этим… бриолином мазали, чтоб волосы гладко лежали.
– Непослушной, вечно всклокоченной шевелюре самого Чарли не помог бы никакой бриолин.

–  Да, так это же бедный Генри, - печально произнес дядя.
– Он пропал.

–  Как пропал?
– ошарашенно спросил Чарли.

–  Генри и Джеймса отправили погостить в академию Блура, потому что Дафна заболела дифтерией и умирала. Зима выдалась прехолодная. Отец долго ее вспоминал. Однажды вечером Генри играл в шарики и исчез.
– Дядя задумчиво потер подбородок.
– Бедный мой отец. Он вдруг остался единственным ребенком. Худо ему пришлось - он в Генри души не чаял.

–  Исчез, - повторил Чарли.

–  Отец подозревал, что к исчезновению Генри как-то причастен его кузен, Иезекииль. Он Генри терпеть не мог. Завидовал ему. Сам он был колдуном, но Генри природа наградила мозгами.

–  Тот самый Иезекииль, который…

–  Он самый. Дедуля доктора Блура. Все еще гнездится где-то в блуровских апартаментах, разводит там свои скверные чары.

–  Ух ты! Так ему же тогда, получается, лет сто, не меньше!

–  Около того.
– Дядя подался к Чарли.
– Скажи-ка мне, друг мой, а голоса, которые ты слышишь, никогда не говорили о чем-то не связанным с тем моментом, когда снималась фотография?

–  Э-э-э… пока нет. То есть мне просто не хочется смотреть на фотографии подолгу.

–  Хм. Очень жаль, - покачал головой дядя.
– Могло бы выясниться что-нибудь любопытное. Что ж, забирай.
– Он отдал Чарли фотокарточку.

–  Спасибо, но пусть лучше у вас останется, - вежливо предложил Чарли.

Дядя выглядел и впрямь разочарованным тем, что Чарли ничего толком не услышал.

–  Да, прискорбно, в высшей степени прискорбно. Папа был бы просто счастлив узнать хоть что-нибудь еще.

–  Так он жив?
– поразился Чарли. Дедушку Джеймса он никогда не видел и только сейчас понял, что даже никогда о нем не слышал.

–  Ему под девяносто, но он еще вполне крепок. Он так и живет в этом самом домике у моря, - кивнул дядя на фотокарточку.
– Я навещаю его каждый месяц. Если выезжаю в полночь, как раз добираюсь до побережья к рассвету.

–  Так это что же получается, - протянул Чарли, - бабушка Бон и тетки, они его дочки?

Дядя Патон напустил на лицо многозначительное выражение, которое, как уже знал Чарли, предвещало историю об очередной семейной тайне.

–  Видишь ли, друг мой, давным-давно в нашем семействе имела место ссора. Да. Грандиозный скандал. В чем заключалась причина, право же, не припоминаю, но с тех пор эти четыре дамы делают вид, будто отца не существует.

–  Ужас какой!
– вырвалось у Чарли. Но сообщение это его не удивило. Если уж бабушка Бон никогда не упоминает своего единственного сына, Лайелла, отца Чарли…

Когда тот пропал, она просто стала жить так, будто его и на свете не было.

Пожелав дяде спокойной ночи, Чарли улегся спать, но заснуть ему удалось далеко не сразу. Он гадал, каким получится первый день в академии, а потом перед глазами у него замаячило лицо Генри Юбима. Почему он исчез, этот мальчик, так похожий на Чарли? И главное, куда?

За ночь похолодало еще сильнее. В понедельник утром по Филберт-стрит несся ледяной ветер, хлеща колючей крупкой каждого, кто осмеливался высунуть нос на улицу. Среди осмелившихся волей-неволей оказались и Чарли Бон с мамой.

–  И мне в такую жуткую погоду приходится тащиться в школу!
– трагически бормотал мальчик, жмурясь от ветра.
– Ужас!

–  Ничего не попишешь, сынок, не тебе одному. Вон уже и автобус!
– Мама послала Чарли воздушный поцелуй и свернула за угол, к зеленной лавочке.
– Удачи!