Чтение онлайн

– Не заинтересован, – подтвердил ло’Пайни. – Но от вашей или моей заинтересованности мало что зависит. Слишком большие силы сдвинулись с места. Не уверен, что мы сумеем их остановить.

– Не скажите, – возразил герцог. – И кстати, какие силы вы имеете в виду?

– Я поделюсь с вами своими выводами, – резко помрачнел ректор. – Прошу держать их в тайне, этой информацией владею только я и еще двое доверенных людей. Магов, естественно.

– Вот как? – насторожился Фарн. – Говорите. Даю слово, что не использую сказанное против вас. Однако если смогу что-то изменить, то буду обязан это сделать.

– И можете рассчитывать в этом на мою помощь, – кивнул ло’Пайни. – Но я не уверен, что мы сможем что-либо сделать, хотя приложу все усилия, чтобы предотвратить тот исход, к которому ведут последние события. И еще…

– Что?

– Герцог, я в курсе того, кто вы на самом деле. С самого начала был в курсе, еще с тех пор, когда вы были простым гвардейцем. И очень рад, что высшие зорхайны решили не начинать войну на уничтожение, а пошли на сотрудничество с людьми. Не нужно пытаться устранить меня, я вам не враг, хотя вы и думаете иначе.

Фарн безмолвно хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Вот уж чего он не ждал, так этого признания. Знает! С самого начала знает! Да как же это?! И ничего не предпринял?.. Странно, очень странно. Или… Или он знает о зорхайнах нечто такое, о чем не имеет понятия сам герцог? Вполне возможно.

– Поймите, для меня неважно, что вы зорхайн. – В глазах ректора пряталась усталость. – Для меня важно то, что вы сделали для нашей страны. А сделали вы немало. Только это и имеет значение!

– Хорошо, пусть будет так. – Герцог наконец несколько успокоился. – Но попрошу объяснить ваше отношение к зорхайнам. Вы не считаете нас нечистью?

– Ни в коем разе, – отрицательно покачал головой ло’Пайни. – Так считают только малообразованные люди. Вы – иной разумный вид, биологически отличный от людей. Да, размножаетесь вы странно с человеческой точки зрения. Но душа у вас есть, да и память человека, ставшего зорхайном, никуда не девается. Правда, ваш вид паразитический, без людей зорхайны вымрут за одно поколение. Разве не так?

– Так, – вынужден был признать Фарн. – Почему-то ни одна из инициированных женщин так и не дожила до того, чтобы стать высшей. Женские особи более агрессивны в диком состоянии, поэтому чаще гибнут. Но не исключаю, что мы способны к размножению.

– Кто же мешал вам провести такой эксперимент? – удивился ректор. – Изолировали бы инициированную женщину, держали бы ее под строгим наблюдением и дожидались, пока она станет высшей. Неужели никому из вас это не приходило в голову?

– Стыдно признать, не приходило… – опустил голову герцог. – Слишком много было иных забот. Я полагал, что дикое состояние – естественное для зорхайнов, что без него не обойтись. Обязательно попробую последовать вашему совету.

– Боюсь, времени уже не будет. – Ло’Пайни поморщился. – Вернусь к началу нашего разговора: почти с полной уверенностью я могу утверждать, что все проблемы последних лет – это только следствия. А вот причина…

– Какова она? – подался вперед Фарн.

– Чтобы вы смогли понять, я должен для начала объяснить вам некоторые элементарные вещи, – вздохнул ректор. – Вам покажется, что я рассказываю общеизвестные факты, но прошу выслушать, а только потом делать выводы. Возможно, вы не все знаете. Главное – уяснить различие между разными видами магии: стихиальной, визуальной и магией зорхайнов. А также той, с которой мы столкнулись несколько дней назад, так называемой истинной.

– Хорошо, я вас слушаю.

– Итак, магия. Изначально существовала только стихиальная ее разновидность. Точнее, люди имели доступ только к ней. Иначе говоря, это магия четырех стихий – Земли, Воды, Огня и Воздуха. Редко случалось так, чтобы человек был способен управлять сразу двумя стихиями, например Огня и Воды или Земли и Воздуха. Обычно он имел способности к чему-то одному. Каждая стихия накладывает на адепта свои ограничения. Постепенно магия развивалась, создавались различные школы, разрабатывались системы заклинаний, рождались книги. Но однажды появились люди со странным даром – они были способны управлять всеми четырьмя стихиями без словесных формул, создавая мысленные плетения в своем воображении, а затем выводя их в реальность. Этот вид магии со временем и назвали визуальной. Позже стало ясно, что есть некая суть магии, ее основа, а все остальные ее виды в той или иной степени являются наложениями, надстройками. То есть визуальная магия ближе к основе, чем стихиальная, поэтому визуал и способен на большее, чем стихиал. Манипулировать самой основой напрямую способны, скорее всего, только боги. Однако существует то, что я назвал истинной магией, – первичная надстройка на основе. Именно к ней опосредованно обращаются визуалы со стихиалами. С разных сторон, так сказать. Но стихиалы работают примерно через шесть надстроек, тогда как визуалы – через четыре-пять, не могу сказать точно. Откуда я знаю о существовании истинной магии? Основатель Антрайна, Берт ло’Арриди, был не визуалом, а истинным магом. Ему, в отличие от нас, вообще не требовались ни словесные, ни мысленные формулы для реализации своих замыслов. Он просто делал что хотел, подробно представляя желаемое. Однако он имел ограниченный резервуар энергии, то есть был не очень сильным магом, потому и мог не так уж много, что в общем-то хорошо – неизвестно, что натворил бы ло’Арриди, не имей он ограничений. И вот тут… – Ректор нервно поежился и продолжил: – Вот тут мы упираемся в случившееся недавно. Дело в том, что метка с ронгедормца была снята при помощи истинной магии…

– И?.. – нахмурился герцог.

– И снята магом, не ведающим ограничений. Понимаете?..

– Да что уж не понять…

Рассказывая о стихиальной и визуальной магии, ректор не сообщил ничего нового, кроме упоминания об истинной и того, что основатель Антрайна являлся ее адептом. Сокрытие данного факта говорило о многом, и в связи с этим Фарну нужно было как следует обдумать свои будущие действия. Впрочем, особо дергаться он все равно не сможет, ло’Пайни цепко держит его за горло: достаточно ректору объявить, что глава второго аррала – зорхайн, и все, над чем тот работал последние тридцать лет, рухнет. И сам, скорее всего, не уцелеет. Впрочем, сейчас не до конфликтов – слишком важно то, что пришелец из соседней каверны оказался истинным магом. Это может повлиять буквально на все и может оказаться началом конца!

– Те силы, о которых я вам сейчас расскажу, впервые проявили себя так явно, – в глазах ректора зажегся некий странный огонек, – и это дает нам шанс противостоять им.

– Вы второй раз упоминаете о неких силах, но не раскрываете их суть, – заметил герцог.

– Погодите немного, – Ло’Пайни поднял ладонь. – Вскоре я все объясню. Возможно, мои выводы покажутся вам чушью – явных подтверждений им не имею, только косвенные. Однако хочу спросить – а вам самому не кажется странным происходящее в последнее время?

– Еще как кажется! – Фарн скривился. – Одни стаи диких зорхайнов чего стоят. Понимаете, никто из высших не создавал их! Никто! Эти стаи берутся ниоткуда и исчезают в никуда.

– Новая для меня информация. – Ректор нахмурился, постучав пальцами по столу. – Но она идеально укладывается в мою модель. Хочу еще напомнить о бесчисленных заговорах, часто преследующих смешные, а то и нелепые цели. Вам пока удается справляться с заговорщиками, но это пока. У меня порой возникает ощущение, что знатные игмалионцы попросту сошли с ума. Единое, сильное государство стало для них костью в горле, хотя такого уровня жизни, как сейчас, Игмалион не знал многие столетия. При этом в одиночку каждый заговорщик вполне вменяемый человек, прекрасно понимает, что ничего хорошего от распада страны ждать не стоит – этому достаточно исторических примеров. Однако стоит хотя бы троим собраться вместе, словно пелена падает им на глаза, и в этом вопросе они становятся невменяемыми.