Чтение онлайн

Повезло, извозчик Акиру заметил: извернулся, в последний момент скорректировав направление. Заваливаясь на бок, кувыркнулся, поймав горизонталь ладонями, и плюхнулся на спину – удар смягчила густая шевелюра-амортизатор. Благодаря особой смазке волос перевозчик скользнул по асфальту – метров пять проехал и упёрся затылком в столб рекламного щита.

Поднялся. На колени. И в полный рост.

И двинул к фениксу.

– Имя? – дрожь в голосе: Акира слегка переволновался – а если бы два с половиной метра живого веса вовремя не затормозили?!..

– Слейпнир. Пётр. – Ни намёка на одышку. Голубые чистые глаза, интерес и капелька любопытства.

– Профессиональный статус? Категория? – Адреналин выплёскивается наглостью: ну какое Акире дело? Бежал себе человек по своему, может, важному интересу, остановился вежливо, а тут допрос учиняют: нехорошо, непорядочно. – Статус?! Категория?! Не слышу?!

– Извозчик-иноходец, третья.

– А почему не пятая? – Фу, совсем неприличный вопрос: за такое любопытство и по ушам не грех получить.

Но, похоже, иноходец так не считает:

– Правила нарушаю. Часто. Гаишники, звери форменные, тормозят, штрафуют.

– Лихач, значит?

– Так точно.

– Прекрасно! Люблю бодрых молодцев, да и опаздываю очень. За срочность доплачу – если не черепахой доползёшь. Лады?

– Обижаешь, начальник. Считай, мы уже на месте. Готов?

– Готов.

– Кинь монетку в рот.

– Зачем это?

– Да так. Заплати авансом за проезд: мало ли…

Это «мало ли» Акире не понравилось, но… – он схватил Петра за удила-косички и резво вскочил на спину, обняв грудную клетку извозчика ногами. Чужие, волосатые тиски-руки надёжно, без люфтов зафиксировали лодыжки феникса.

Поехали!

«Транспортные услуги, предоставляемые курьерами Общества Извозчиков есть комфортабельное и незабываемое ощущение первозданности олимпийского спринтерского бега, преисполненное удовольствия от осознания…» -?!.. – рекламные буклеты безбожно врут. Осознание?! – о, да, Акира отлично осознал меру и степень мучения! Комфорт?! первозданность?! – испытание нервам и выдержке!! И запах пота, шибающий в ноздри, как от испуганного скунса!!..

Судороги в мышцах – до боли сжатые кулаки: не отпускать!! Не отпускать удила при высоких, о-очень высоких прыжках! – когда тело извозчика взмывает недорезанным кроманьонцами археоптериксом – да над зазевавшимся «пассажиром сонной травы», которому хватило ума выбрести на лыжню-разметку в не самое удачное время…

ЫЫЫ-ы-ыыыкх!!! – воздух из легких – встречный поток отбрасывает в лицо Акире мелкие брызги слюны извозчика. Асфальт – внизу; задранные головы прохожих – зрачки расширены: равнение на тандем. И насмерть перепуганный бедняга, спрятавший в ладони мгновенно побелевшую мордаху – коленки поджались, асфальт самое мягкое кресло.

ЫЫЫ-ы-ыыыкх!!! – руки Петра Слейпнира отпускают щиколотки феникса: и тело Акиры отрывается от спины и летит параллельно асфальту.

До боли сжатые кулаки: не отпускать!! – не хотелось бы шмякнуться метров с пяти на группу китайских рабочих, размахивающих красными флажками и штампованными иконами с изображением Будды Мао. Падать на китайских рабочих, у которых в руках иконы – по меньшей мере, святотатство.

ЫЫЫ-ы-ыыыкх!!! – предплечья Слейпнира выдвигаются перпендикулярно торсу, волосатая кожа лопается точечными язвами, сквозь язвы проклёвываются полоски-жгуты сухожилий – кожа растягивается, сползая с предплечий, цепляется за жгуты – готово: крылья летучей мыши!

Зачем?!

А затем, что прыгал извозчик через одного малохольного придурка, подвернувшегося под копыта, а в результате пришлось уворачиваться от колонны ханьцев, внезапно изменивших маршрут.

Подрезают, подонки!

…китайцы позади.

…перекрёсток.

…мамаша с коляской.

…две пьяных школьницы, обнявшихся посреди «лыжни».

…стая кынсы, терзающая труп наркомана-зооморфа – куда смотрит санитарная служба?!

…грузчик с поддоном лавашей, только что выгруженным из грузовика-"хлебницы".

…пожилой мужчина, взасос целующий молоденького транссексуала.

Бег.

Прыжки.

ЫЫЫ-ы-ыыыкх!!!

Знакомый, тот самый пейзаж – оружейный магазин напротив аптеки. Стоп! Мучения феникса близки к завершению?!.. – ох, как мало нужно для счастья!

– Тпру, Моренго! Я сказал: Моренго, тпру!! Тпру, Моренго!

– Кто?! – Извозчик стряхнул Акиру на тротуар. – А ну повтори?! Как ты меня назвал?!

– О Наполеоне Бонапарте слыхал?

– Нет…

– А чего тогда всякую ерунду спрашиваешь? Спасибо за доставку. Свободен.

Акира щедро расплатился с извозчиком и шагнул к Юрико, изучающей ассортимент овощной палатки – цены на кокосы и бананы, таро и ямс, батат и маис. Феникс прокашлялся – обратил, значит, на себя внимание – и развёл руками: мол, виноват, опоздал, каюсь – больше такого не повторится, простите, сударыня, не со зла.

– Здравствуйте, Юрико.

– Здравствуйте, Акира-сан.

– Вы уж не судите меня строго. Обещал позвонить – не получилось, работа, пожары, знаете ли.

– Знаю.

– Да? – Акира вдруг понял, что девушка действительно в курсе того, что с ним произошло.

…бледно-розовые нити, оплетают, тянут…

И не хочется прогонять наваждение, совсем не хочется – будет, что будет.

Хуже не будет.

– Да. Знаю. Ничего страшного, Акира-сан, я прощаю вам опоздание. Прогуляемся? Сегодня отличная погода…

"Встану сталью – красно-оргазмной

Пальмой встану – цельно-печальной

А ты в платьице звёздно-венечном

Расцелуешь мою оконечность"

И Юрико, и Акира одновременно обратили внимание на незамысловатое граффити, испачкавшее рифмованной текстовкой торец старинной панельной девятиэтажки. Чуть ниже узора – бронзовая табличка «Памятник архитектуры. Охраняется законом». Граффити, ага, да ещё на охраняемом объекте?! – непростительный вандализм!!

– Однако, стихотворение о любви. Искренней и чистой. – Хмыкнув, прокомментировал Акира: не смолчал.