Чтение онлайн

Вопреки ожиданиям Степана, за уехавшей стеной никого не оказалось. «Не встречаете – и не надо», – подумал он, выбираясь из бота, и пошел вперед в полной уверенности, что свободно разгуливать ему здесь все равно не позволят. Рано или поздно непременно объявится вооруженный конвой – и скорее рано, чем поздно.

Едва он вышел из шлюза, как дверь позади опустилась. Тут Степан обнаружил, что вновь находится в закрытом помещении, немного меньшем по объему. Достигнув в некотором замешательстве его центра, он вдруг почувствовал, как нечто невидимое сжало его со всех сторон – не до боли, но довольно жестко, не позволяя шевельнуться. В голове родилась смутная ассоциация… Ах, да! Похожие ощущения он испытывал на Морре, будучи прижатым к скале – только тут его не прижали, а сжали. И тоже, как и тогда, практически сразу по прибытии. Когда это случилось там, он вскоре услышал бесхозный голос. Неужели и здесь?..

– Что за прибор наводится у вас в районе головы? – раздался над ним в это время хрипловато-вибрирующий голос, непонятно – мужской или женский, похожий скорее на компьютерную имитацию.

– Это переводящее устройство, – сказал Степан, вспомнив предупреждение Мрумора о том, что его на станции будут сканировать и все отберут. – Оно не представляет опасности, необходимо просто для того, чтобы мы поняли друг друга. Без него наши с вами переговоры станут попросту невозможны.

Вновь воцарилась тишина – не слишком обнадеживающая. Зато что касается бесхозных голосов – он попал в точку. Собственно, и ситуация была почти идентичной – опять визит с дипломатической миссией, и снова посланника встречают силовыми приемчиками.

«Неужели меня и здесь не пустят дальше прихожей?..» – Степан, спеленутый силовым полем, только озабоченно морщил лоб: не меры ему были страшны, а такая вот полная изоляция. Правда, при этом легко выполнялась его основная миссия – оставаться во что бы то ни стало на станции. Но цель-то была в спасении заложников, а этот периферийный, наглухо закрытый сектор, где он теперь находился, вполне мог уцелеть при взрыве, оставшись неразгерметизированным. Выходит, что его присутствие здесь никого бы не спасло. И ломать голову было пока что бессмысленно: следовало дождаться разговора – пускай хоть и в спеленутом состоянии. А там…

Он вдруг ощутил, что незримые путы исчезли. Уже одно это было отрадно, а в следующую секунду перед ним открьшась дверь – открьшась-то она открьшась, но за порогом по-прежнему никого не было.

«Еще какие-нибудь проверки? Может быть, прочтение мыслей?» – подумал Степан, входя туда: за свои мысли он не опасался, поскольку мыслил он на русском, нашем Великом и Могучем, – поди-ка, мозжорг, прочитай!

Однако здесь уже начинался коридор – широкий, с большими дверьми, конечно, ведь станция принадлежала псифам, и все здесь было им под стать. Лишним будет говорить, что коридор этот оказался абсолютно пуст, а все двери – закрыты. Степан направился вперед, вспоминая виденный им у Мрумора план и прикидывая в уме, куда его так ненавязчиво препровождают? Ничего у него не вышло – было ясно только, что он находится в каком-то из боковых служебных ходов, опутывающих станцию по периметру.

Степан шел до тех пор, пока не уткнулся в стену. Дальше пути не было, а ответвлений в этом коридоре не имелось.

– Это как же понимать? – спросил Степан, задрав голову.

Ответа не последовало. Зато справа раздался шорох – в стене открылась дверь, за которой оказалось небольшое круглое помещеньице. Само собой – пустое. «Если они хотят запереть меня в этой конурке, то могли'бы хоть табуреточку поставить», – вздохнул про себя Степан, вступая туда. Дверь за ним моментально задвинулась, словно за мышью, пришедшей единственным открытым ей путем в ловушку.

– Ну, что теперь? – спросил он, оглядывая стены, не носившие ни малейших следов спрятанных тут переговорных и подглядывающих устройств. Лишь справа располагалась сенсорная панелька. Он протянул к ней руку, и в этот момент ощутил легкое головокружение – сознание затуманилось на миг и тут же вновь прояснилось, после чего дверь «мышеловки» отъехала.

Оказавшийся снаружи коридор был явно не тот, что прежде: по всей видимости, кабинка являлась чем-то вроде лифта, а точнее, телепортера. Слов нет – полезное приспособление для такой супергигантской станции, если бы еще знать, в какую часть этой махины его «телепортнуло»?..

Степана продолжали куда-то вести – не сказать, чтобы силком, просто не оставляя иного выбора: все боковые ходы по пути были по-прежнему перекрыты, все двери заперты. Пожалуй, не возбранялось повернуть назад, тогда его, наверное, тем же макаром препроводили бы обратно и выпустили бы наружу его бот. Только с какой стати он стал бы возвращаться? Разве что с перепугу—но это ни к чему. И Степан шел вперед, пока дорога не привела его в небольшой, мягко освещенный зал, где в центре стояло металлическое кресло – первый предмет мебели, встреченный им на пути. Дверь позади закрылась.

«Стало быть, здесь». С этой мыслью Степан прошел в центр зала и опустился в кресло. Трудно сказать, чего он ожидал – скорее всего просто голоса, к чему уже был привычен, но могла же, например, в порядке исключения возникнуть голограмма, или, допустим, это кресло телепортиро-валось бы вместе с ним прямиком туда, где уже сидят в ожидании полукругом главари мозжоргов. Еще его могло приковать силовым полем – тогда, возможно, они осмелились бы явиться сюда сами.

То, что произошло далее, его немного удивило: сначала это походило на ослепительную вспышку, а мгновение спустя Степан увидел, что вокруг него выросли стены, сияющие багрово-белым пламенем: словно раскаленные плоскости выхлест-нулись со всех сторон, полностью отгораживая его от остального зала, не позволяя увидеть…

Почему-то только теперь, лишенный возможности видеть тех, с кем ему предстояло вести беседу, но, сообразно логике, не суждено было договориться, он пожалел о том, что заранее не полюбопытствовал – а как эти самые мозжорги, собственно, выглядят? Сейчас он слышал только, как отъезжают двери и кто-то входит. Кто-то, скорее всего Степана видящий и постоявший немного в молчании, начал задавать вопросы:

– Говорите, пожалуйста, с чем вы к нам пришли? – голос был тот же самый, что уже возникал при «обыске».

– Если не возражаете, – сказал Степан, – я хотел бы сначала спросить, к чему вся эта конспирация? С тем же успехом мы могли бы поговорить и в предшлюзовой зоне.

– Надо было сказать, что вы хотите говорить там, – ответили ему.

– Я не хотел говорить там, я надеялся кого-то увидеть! – горячо воскликнул он.

– Это – место для разговора, – сказали ему. – Вы – независимая сторона. Вас проводили сюда. С псифом говорили бы там.

Следовало понимать, что ему оказали честь уже тем, что позволили войти на станцию. Что же касается личного общения безо всяких изолирующих спецэффектов – как видно, господин парламентер находился под подозрением в пособничестве врагу, так что его сочли за лучшее держать за непроницаемой и скорее всего убийственной преградой. Но оскорбляться и лезть в бутылку, пожалуй, не стоило – в конце концов он находился здесь вовсе не ради счастья лицезреть их физиономии.