Чтение онлайн

После блистательного романа Юрия Трифонова дом наш стал именоваться «Домом на набережной». Сегодня он стоит на страже Замоскворечья, словно старшина-сверхсрочник, увешанный, как медалями, мемориальными досками.

Нынче творение архитектора Иофана – только памятник архитектуры, образец конструктивизма тех далеких лет.

В 1941 году я жил в доме № 26 по Грузинскому Валу. Немцы неуклонно приближались к Москве. Каждое утро мы, «не уехавшие в эвакуацию» (так говорили в то время) пацаны, бежали на задний двор и собирали все, что выкидывали по ночам перепуганные пламенные партийцы: портреты и бюсты Дзержинского, Ленина, Сталина, какие-то партийно-политические книги, подшивки газет и журналов.

Мне повезло: среди этого мусора я откопал подшивку замечательного журнала «30 дней». В ней я прочитал рассказ Б. Левитина «Тайна стен старого Кремля».

Суть его была в том, что некий инженер Гаврилов изобрел прибор, который подключался к стене и передавал на киноэкран веками спрессованные события, происходившие у стен Кремля. Чтение это было весьма занятным. Жаль, что не нашлось такого инженера и его прибора под названием «историофон».

Много чего могли бы спроецировать на киноэкран стены дома№ 2 по улице Серафимовича. Особенно 181-й квартиры, где я живу.

Когда мы переезжали в квартиру после капитального ремонта дома, сосед по лестничной площадке сказал мне:

– Знаешь, кто здесь жил раньше?

– Нет.

– Василий Сталин. Нехорошая это квартира.

Сегодня о Василии Сталине говорят по-разному, особенно летчики. Одни считают, что он был плохим командиром и никудышным пилотом. Другие рассказывали о его невероятных подвигах в небе.

Шла война, а мы были мальчишками. Мы знали, что сын вождя – военный летчик. Чего только не приписывали ему мы! И необычайные тараны, и десятки сбитых самолетов, и даже бомбежки Берлина. И если бы нас тогда спросили, кто отважнее всех – Гастелло, Талалихин, Сафонов, Покрышкин, мы не задумываясь ответили бы: «Василий Сталин». Да, именно он. Сын вождя.

Устные рассказы о его подвигах обретали в те годы характер эпический. На этом человеке лежал отблеск неземного, божественного величия его отца. Мы выдумывали и свято верили в это, потому что свято верили в вождя.

Как хорошо я помню торжественный голос Левитана, ведущего репортаж с первомайских и ноябрьских парадов на Красной площади:

– Первую эскадрилью, пролетающую над площадью, ведет командующий ВВС Московского военного округа генерал-лейтенант Василий Сталин.

Значительно позже, в 50-е годы, я видел его несущийся по Москве автомобиль: белый открытый «хорьх» с красными сафьяновыми сиденьями. Таких машин в столице было две. На одной ездил всесильный начальник сталинской охраны генерал Власик, а на второй – сын вождя.

Впервые я увидел его в спортивном дворце «Крылья Советов». Шла обычная тренировка, и вдруг кто-то сказал: «Сын Сталина приехал». Мы выскочили из зала. По коридору шел невысокий человек в низко надвинутой на глаза летной фуражке, в коричневом кожаном пальто, на которое были нашиты генеральские погоны.

Он посмотрел на нас, разгоряченных тренировкой, улыбнулся и подмигнул.

Сталин-младший формировал новый спортивный клуб ВВС и отбирал лучших футболистов, хоккеистов, боксеров. Он очень любил спорт. И сделал много хорошего для спортсменов.

О нем всегда тепло вспоминал мой друг и тренер, знаменитый боксер Николай Королев, много доброго рассказывал Всеволод Бобров.

Через десять лет в МУРе я узнал весьма интересную историю.

…Дверь была выломана грубо, по-дилетантски. Ни один уважающий себя квартирный вор не оставил бы столько следов. Майор Чванов внимательно оглядел ее, провел пальцами по щербатым вмятинам и спросил эксперта:

– Ваше мнение?

– Думаю, ломали фомкой или чем-то похожим.

Очередная квартирная кража произошла на Беговой улице в доме № 1а. Чванов вошел в квартиру, внимательно осмотрел коридор, явных следов взлома не было, да и откуда им было взяться, когда на месте преступления уже работала опергруппа 63-го отделения милиции. Чванов любил приезжать на происшествие первым, когда нетронутыми оставались мелкие детали – та самая мелочевка, из которой впоследствии складывается полная картина происшедшего.

В комнате – раскрытые настежь дверцы шкафов, вываленные на пол вещи, набросанные в кучу книги, осколки посуды. На стуле в углу сидела хрупкая большеглазая женщина, хозяйка квартиры, известная балерина Суламифь Мессерер.

– Я ушла на репетицию…

– В какое время? – спросил Чванов.

– В одиннадцать.

– А вернулись?

– В два.

– Так точно запомнили время?

– Когда я подошла к двери, часы пробили два раза.

– Вы ничего подозрительного не заметили?

– Кажется, нет.

Обычный ответ. Люди, живущие спокойно и тихо, никогда не замечают того, что может показаться подозрительным человеку, ждущему неприятностей. По словам хозяйки, из квартиры пропали два танцевальных костюма, шуба, пальто, костюм мужа, отрезы, несколько золотых украшений и сценическая бижутерия французской фирмы «Тет».

– Вещи очень красивые, практически неотличимые от настоящих драгоценностей.

Хозяйка замолчала и удивленно посмотрела на дверь. В комнату вошла огромная служебная собака Корсет. Огляделась, словно собиралась сказать: «Вот вы здесь сидите, бездельничаете, а я работаю», и скромно уселась в углу.

– Товарищ майор, – доложил проводник, – Корсет след взял, работал заинтересованно, довел до трамвайной остановки.

– Скажите, пожалуйста, – повернулся Чванов к хозяйке, – у вас есть чемоданы?

– Конечно.

– Они все целы?

– Сейчас посмотрю.

Как он и думал, двух чемоданов в квартире не оказалось.

– Вот что, ребята, – сказал Чванов оперативникам, – обрабатывайте жилсектор и их маршрут до трамвая. Я – на Петровку, вызову кондукторов.

Шесть немолодых женщин с беспокойством поглядывали на Чванова.

– Товарищи, – сказал он, – вспомните, сегодня между двенадцатью и двумя садились ли к вам пассажиры с двумя чемоданами.

– Садились, – вспомнила одна.