Чтение онлайн

– Ясно.

– Не обижайся.

– И не думала. Слушай, меня только осенило. Они же тебя знают. Кто-то да вспомнит, что ты вел у нас занятия. А потом пойдут слухи. Что-то я об этом не подумала. Дура.

– Подозреваю, что многие и так в курсе наших неслужебных отношений. Не загоняйся.

– Тебя это реально не напрягает?

– Ну не убивать же тебя, чтобы слухи оказались ложью.

– Оригинально.

– А то.

Не припомню, когда в последний раз испытывал на себе столько любопытных взглядов. Каюсь, даже немного кайфанул от этого. В особенности, когда понял, что пони за столами нет. Удивило то, что никто ничего не сказал.

– Ну вот, а ты боялся, – шепчет мне на ухо Женя.

– Прям-таки боялся?

– Ну попа, мне кажется, у тебя жим-жим.

– Ты вроде один бокал шампуня выпила, не должно было развести.

– А меня и не развело. Пойдем наверх, там караоке. Я хочу что-нибудь спеть.

То ли для храбрости, то ли хрен пойми для чего, Женя залпом допивает мой виски и, скривив лицо, берет меня за руку, и ведет на верх. Почему-то никак не мог представить ее поющей, не вяжется она у меня с таким действием. Когда Женя подошла к сцене заказывать песню, я был уверен, что будет что-то лирическое в ее исполнении, но нет, ошибся. «Мой ненаглядный» в ее исполнении вышел значительно задорнее, особенно запомнился ее «бум».

– Браво, Женя, это было круто.

– Это что комплимент?

– Просто констатация.

– А ты не хочешь попеть?

– Нет. После тебя боюсь опозорюсь.

– Тем более, я тебя хоть в чем-то обскачу.

– Когда ты уже научишься иногда умалчивать?

– Когда-нибудь. Я хочу шампанского.

Не лучшая идея пить его после вискаря. Однако, сейчас, видя приподнятое Женино настроение, не хочу его ей портить нравоучениями. В конце концов, два бокала – ни о чем.

Когда я понял, что Женю развезло? Минут через десять. По взгляду. Он стал другим. Ничего такого она не делает, но смотрит на меня по-другому. Вот сейчас, в окружении многих, я понимаю, что все здесь лишние. Уединиться бы и самое то.

– Пойдем потанцуем, – беру ее за руку, как только в зале заиграла старинная лирическая песня из восьмидесятых.

Танцоры из нас так себе. Кажется, мы почти не двигаемся, только смотрим глаза в глаза, обнимая друг друга.

– Что? – первой нарушает затянувшуюся молчанку Женя.

– Что? – парирую в ответ.

– Ты на меня странно смотришь. Что-то хочешь мне сказать?

– Спросить.

– Спрашивай.

– Ты целовалась до меня? – на мой вопрос Женя открыто усмехается и с ответом не спешит. А зачем в принципе отвечать на идиотский вопрос? Ребячество какое-то с моей стороны.

– Нет, не целовалась.

– А зачем с «пони» сосалась?

– Я с ним не сосалась. Он сам меня… и без языка. Я сама не ожидала. Он хотел тебя подразнить, зная, что ты ко мне неравнодушен. Хочешь еще кое-что скажу?

– Хочу.

– Я тебя… хочу. Поехали к тебе домой, – выдыхает мне в рубашку.

Я тридцатичетырёхлетний придурок, готовый отплясывать ламбаду. Не это она хотела сказать, не это.

– Поехали.

***

«Хочу», как и предполагалось закончилось крепким, почти мертвецким Жениным сном после выпитого шампанского. Правда, недолгим сном.

– Леша, – сквозь сон чувствую толчки в плечо. – Мне плохо.

– Что? – нехотя разлепляю глаза, включая на ощупь ночник. – Тошнит?

– Нет. Живот болит.

– Мы вроде одинаково ели.

– Нет, это что-то по-женски. У меня была киста полгода назад, может, это она?

– Где именно болит?

– Внизу живота.

– Жень, я в гинекологии почти полный профан, – встаю с кровати и натягиваю на себя джинсы. – Ты одеться сможешь или так хреново? Поедем в больницу.

– Смогу и нет.

– Что значит нет?

– Я к нам не поеду, там тетки злые. Фу, они отвратительные.

– Мы туда и не поедем. Давай в ближайшую клинику. Тут минуты две на машине.

– А если это разрыв яичника? Ой, мамочки.

– Успокойся.

Если бы мне кто-то сказал, что через час я буду как в жопу ужаленный нарезать круги вокруг пустынного коридора клиника, я бы ни за что не поверил. Почувствовал себя пустым местом. Вроде и клиника платная, и облизывать меня должны по всем статьям, а вот ни хрена. И девка на ресепшене дура дурой.

– Вы можете хотя бы узнать на каком этапе обследования находится поступившая девушка.

– Как только что-то будет известно, вам обязательно сообщат.

– Я – врач.

– И что? – херов тебе сто. – От меня здесь ничего не зависит. Я намеренно от вас ничего не скрываю. А вот и врач.

Киваю подошедшей женщине лет сорока.

– Говорите, как есть, я врач, – зачем-то добавляю я.

– Ну это не имеет особого значения. Вы ее муж?

– Нет, ну...

– Значит вы отец.

– Я что настолько херово выгляжу, что меня можно назвать ее отцом? Гражданский муж, так вас устраивает? Какое это вообще имеет отношение к делу?

– Успокойтесь. Я имела в виду не ее отец. У вашей не супруги, – как будто специально подчеркивает «не». – Угроза прерывания беременности.

После длительного загруза мой мозг медленно, но стал приходить в себя. Правда, осознание того, что Женя беременна – до конца так и не пришло. В последний раз меня так накрывало в наш первый секс.

– А какой срок? – наконец нарушаю затянувшееся молчание.

– Сомневаетесь в своем отцовстве? – сейчас чувство, что стерва, стоящая напротив, насмехается надо мной уже дважды, усилилось в сто крат.

– Слушайте, а вы не охренели ли? – перевожу взгляд на бейджик. – Екатерина Михайловна.

– Я просто пытаюсь привести тебя в чувство, вид у тебя дебильноватый, – берет меня за руку, уводя в сторону. – Возмущение всяко лучше, чем ступор. Сейчас тоже не узнал меня? – долго смотрю в упор на ее лицо и только, когда она сняла очки, понял, что передо мной моя однокурсница.