Проиграем?
Шрифт:
– Тогда это считалось любовью. Весь одиннадцатый класс и еще полгода после школы.
– И что она сделала? Изменила?
– Типа того.
– Дальше была жена и после нее еще одна, – не спрашиваю, скорее утверждаю. – Они что все тебе изменяли?
– Получается, что да, – безэмоционально произносит Леша, крепче прижимая меня к себе.
Хочется задать много вопросов, но не решаюсь, понимая, что эта тема для него неприятная.
– Леш?
– Жень, давай попробуем поспать. Тебе это нужно сейчас.
– Только еще один вопрос. Ты хочешь мальчика или девочку?
– Мальчика и девочку.
– Ну а больше кого?
– Я хочу здорового ребенка. Все остальное не столь важно. Спи, – шепчет мне на ухо.
Удивительно, но будучи переполняемой эмоциями, после тихого «спи» от Леши, я действительно погрузилась в царство Морфея.
***
Несмотря на имеющуюся кучу проблем, домой меня все же отпустили через два дня. Как-то не сговариваясь, Леша повез меня ко мне домой, за что ему отдельная благодарность. Почему-то сейчас впервые захотелось побыть одной и подумать о том, что будет дальше.
– Ты хочешь остаться? – смотрю, как Зорин скидывает с себя обувь.
– Нет.
– Ясно, – что ничего не ясно.
Правда, когда мы зашли ко мне в комнату и Леша, не церемонясь, начал доставать из шкафа мои вещи, стало очень даже ясно.
– У тебя нет сумки или чемодана?
– У меня есть сумка, но мне этого не надо. Я никуда не переезжаю. Верни назад мои вещи.
– Ты серьезно?
– У меня квартира оплачена до апреля. Поэтому, да, я серьезно.
– Как ты себе это представляешь?
– Как и раньше.
– Восемьдесят процентов времени ты все равно проводила у меня, к чему сейчас эти выверты?
– Потому что я так хочу.
– А я хочу по-другому. Жень, все, это вообще не обсуждается. Либо ты собираешь свои вещи, либо я.
В этот момент как будто специально за стеной издаются такие звуки, что мое лицо моментально покрывается краской.
– Передай своей соседке, что она переигрывает в симуляции.
– Обязательно, – сажусь на кровать и продолжаю наблюдать, как Зорин как ни в чем не бывало достает вещи из шкафа.
– Я привыкла быть самостоятельной и ни на кого не надеяться.
– И?
– И в эти двадцать процентов времени я приходила в эту не самую красивую квартиру и делала то, что я не могу позволить себе у тебя. И мне это нравилось, Леша.
– О чем ты?
– Я могла спокойно валяться на своей кровати в трусах, майке, рваных носках и есть печенье. Могла пойти в двенадцать ночи и пожарить себе картошку. А потом есть ее со сковородки вилкой и… и много такого.
– Мать моя женщина, то есть если бы ты случайно не забеременела, я бы так и не узнал, что я тиран, который не дает тебе походить в рваных трусах и провести вилкой по тефлону?
– Носках, а не трусах.
– Да один хрен. Жень, ты что прикалываешься?
– Нет. Я вполне серьезно. И ты не тиран, просто…
Почему-то я ожидала от Зорина что угодно, но точно не то, что он перестанет кидать мои вещи и сядет напротив меня на корточки.
– Жень, – кладет руки мне на колени. – Ты можешь ходить у меня в чем хочешь, равно как и есть то, что хочешь и когда хочешь. Если тебя так прет есть со сковородки – ешь. Я не буду тебе это запрещать. Но жить по отдельности – это как минимум странно. А если бы ты заплатила за квартиру на год вперед, ребенка мы бы делили? Ты понимаешь какой это абсурд.
– Понимаю. Наверное, ты прав.
– Без наверное. Давай быстренько соберем твои вещи и поедем ко мне. Я, если честно, хочу жрать. Можно даже со сковородки.
– Ладно.
Глава 34
Полгода спустя
Почему жизнь так несправедлива? Алкоголички, наркоманки и просто пофигистки вынашивают спокойно детей и рожают как раз плюнуть, а нормальные как я – нет? Почему кому-то можно есть все, а кому-то… рыбу с овощами…
Кладу руки на живот и закрываю глаза. Глубокий вдох… выдох. Осталось немножко. Совсем немножко и я рожу эту своенравную девчонку. Хорошо бы еще самой остаться при этом живой. Никогда бы не подумала, что собственный ребенок может высосать все жизненные силы, а я стану обладательницей vip-койки в частной клинике. По сути, у меня два дома: квартира Леши и койка в клинике. Кажется, я собрала все проблемы, которые могут быть у беременных. И на «десерт» еще и гестационный сахарный диабет. От того на моей тарелке красуются не сосиски с выпечкой, как у некоторых. Ой, лучше бы я не делала такой глубокий вдох. В носу теперь запах жареного мяса, сосисок и чесночного багета…
Перевожу взгляд на живот, а затем снова на чужую тарелку с сосисками. Может, украсть одну, когда все отвернутся и съесть в тихушку в туалете? Нет, Зорин не отвернется. А что если есть сосиски на кухне? У Соболева явно холодильник заполнен всякой едой до отвала. Как я раньше не догадалась? Вдохновившись этой мыслью, я аккуратно встала из-за стола.
– Ты куда?
– В туалет. Я помню, где он. Леша, не надо со мной идти, – почти процедила сквозь зубы, видя, как он приподнимается из-за стола. – Все нормально, – уже более мягким тоном добавила я, понимая, что он делает это не из-за того, чтобы меня позлить. Правда, получается наоборот.
Медленно направляюсь в дом, чувствуя на себе взгляд Леши. Он все равно придет за мной. Вопрос времени. Сколько у меня есть минут, чтобы пошариться в чужом холодильнике и съесть его содержимое? Минута? Две? Это максимум.
Несмотря на то, что в доме Соболева я редкий гость, кухню я нахожу сразу. Правда, о холодильнике я тут же забываю, как только вижу на кухонной стойке три упаковки багета… Сосиски нервно курят в стороне. Не помню, как распаковала багет, пришла в себя, когда проглотила половину. Господи, какой кайф…