Чтение онлайн

Он просиял, гордый собой.

— Значит чикагские налогоплательщики оплачивают мои услуги, — произнес я, — а «Ройял Гавайен» обеспечивает мое проживание. Вы не могли не привезти меня с собой, верно, К. Д.?

— Пожалуй. Не возражаете, если я закурю, дорогая?

— Нет, — ответила Изабелла. — Но куда мы все-таки едем?

— Я тоже хотел об этом спросить, — сказал Лейзер. Он еще не привык к щедрой манере Дэрроу вести дела.

— Везем вас туда, где вы будете жить, детка? — важно ответил Дэрроу, насыпая табак непослушной старческой рукой из кисета на завиток папиросной бумаги.

— Я остановлюсь у своей кузины Талии, — сказала она.

— Да, — подтвердил Дэрроу. — Она ждет нас.

Военно-морской лимузин влился в ленивый поток автомашин на Кинг-стрит. Восточные и полинезийские водители, и даже кавказские, коль на то пошло, казались более осторожными, и не такими торопливыми, как их собратья с материка. А возможно, расслабляющий теплый климат с его постоянным прохладным ветерком диктовал темп, который современному жителю Чикаго показался бы годным разве что для конных повозок и экипажей.

Тем не менее Гонолулу решительно был современным городом. Тут были трамваи, а не рикши, вдоль улиц стояли каркасные дома, а не туземные хижины. Застывшие современные линии белых административных зданий смягчались ласкающей взор зеленью пальм и экзотической растительностью. А как только мы оставили тесный центр делового района, городской пейзаж стал более спокойным за счет небольших парков, школ, церквей и представительного вида зданий, во всем великолепии стоящих на ухоженных зеленых лужайках.

Вывески с надписью «Кока-Кола», бензоколонки «Стэндард Ойл», плакаты в окне аптеки, рекламирующие сигареты «Олд Голд» давали понять, что это Америка, несмотря на кокосовые пальмы и иностранные лица.

Вскоре мы добрались до района, который Лейзер назвал долиной Маноа, а наш услужливый военно-морской шофер обозначил, как «Долину солнечного света и слез».

— Существует легенда, — сиплым голосом заговорил водитель, повернув к нам голову, но поглядывая одним глазом на дорогу, — что в давние времена жившая в этой долине девушка столкнулась с несправедливостью. Ее добродетельность подвергли сомнению, ее мужчина стал ревновать, и все, кто имел отношение к этой истории, плохо кончили.

— Такие истории обычно такими и бывают, — мрачно сказал Дэрроу.

В данный момент мы проезжали фешенебельный район, с большими, очень похожими на усадебные домами, прекрасно ухоженными садами и обширными лужайками для гольфа. Мы находились на склоне, который являлся тенистой Пунахоу-стрит, колледж с таким названием находился как раз справа от нас — современное здание, расположившееся на щедро усаженной королевскими пальмами площадке.

— У кого-то есть деньги, — заметил я.

Лейзер кивнул в сторону основательного дома, который вполне мог сойти за усадьбу недалеко от Лондона.

— Это деньги старых белых — здесь их называют «каимааина хаолес»... миссионеров, торговцев-янки и их потомков. Сейчас речь идет о втором и третьем поколениях. Вы слышали о Большой пятерке?

— А разве это не футбольная конференция колледжей?

Узкие губы Лейзера раздвинулись в улыбке.

— Гавайская Большая пятерка — это связанные с плантациями, пароходством и торговлей компании, которые владеют островами. Деньги «Мэтсон Лайнз», «Либерти Хаус», который является местной разновидностью «Сирса»...

— Белый человек пришел на Гавайи, — внезапно нараспев произнес Дэрроу, словно проповедник с кафедры, — и заставил бесхитростных туземцев обратить свои глаза к Господу... но когда туземцы снова поглядели на землю, то увидели, что земля их исчезла.

Мы поднялись в верхнюю часть долины Маноа, где усадьбы сменились сетью тенистых улочек и скоплением коттеджей и бунгало. Хотя мы находились на довольно крутой поверхности, склоны долины были еще круче — горные склоны, создававшие темно-синий задник. Все это походило на стадион-амфитеатр, выкопанный в земле природой, а мы находились на игровом поле Большой пятерки.

Я задал водителю вопрос:

— Как далеко отсюда до Перл-Харбора?

— Добрых полчаса, сэр.

— Разве обычно морские офицеры живут так далеко от своей базы?

— Да, сэр, — сказал водитель. — На самом деле, довольно много морских офицеров живет в долине Маноа... из сухопутных войск тоже. Лейтенант Мэсси и несколько других молодых офицеров живут довольно близко друг от друга, сэр.

— О, это хорошо. Значит они могут встречаться, общаться...

— Мне об этом неизвестно, сэр, — странно коротко ответил водитель.

Я задел какую-то струнку?

Номер 2850 по узкому склону Кахаваи-стрит оказался манерно-изысканным белым бунгало в тюдоровском стиле, его двускатные крыши были украшены вертикальными и диагональными коричневыми полосами, а большие холщовые в коричневую полоску тенты настолько решительно загораживали солнце, что из-за них почти не было видно окон. Дворик был небольшим, но очень зеленым, живая изгородь из тщательно подстриженного в форме товарных вагонов кустарника скрывала маленький дом, а несколько восточных деревьев, казавшихся нелепо большими кустами, давали тень. Не знаю, к чему стремились хозяева — добиться эффекта уюта или замаскироваться.

Водитель-моряк свернул на имевшуюся подъездную дорожку, потому что улица была слишком узка, чтобы ставить на ней машину. И скоро мы с Изабеллой стояли на улице и, закинув головы, любовались горным склоном, на таинственно-зеленом фоне которого выигрышно смотрелся маленький домик.

Шофер помогал Дэрроу выбраться с заднего сиденья, когда звук открываемой раздвижной двери возвестил о появлении долговязого парня лет тридцати, в белой рубашке с закатанными рукавами и плотных брюках канареечного цвета, он со всех ног спешил поздороваться с нами. Его каштановые волосы были довольно жидкие, но улыбался он от души. Его улыбка была обращена к Дэрроу, который стоял на дорожке рядом с Лейзером.