Проклятый берег
Шрифт:
– Не возражаю, – говорит председатель. – Капитана Мандера прошу занять свое место.
Входит доктор Квастич. Высокий седой мужчина с заспанными глазами, личность, хорошо известная «дну» Орана. Рядом с ним полицейский.
– Ваше имя?
– Федор Квастич.
– Год и место рождения?
– 1886 – ой, Рига.
Установив эти данные, председатель обращается к полицейскому:
– Почему вы задержали этого человека, инспектор?
– Перед рассветом кто-то позвонил по телефону в центральное управление и сообщил, что настоящим виновником в деле Ламетра является хорошо известный полиции Федор Квастич. Говоривший не назвал себя, а упомянул лишь, что хочет отомстить обманувшему его когда-то Квастичу.
Мы, как правило, не оставляем без внимания подобные сообщения, потому что не раз уже такое сведение счетов отдавало в руки полиции людей, совершивших не раскрытые ею преступления. Квастич играет на пианино в разных кабаках, а в наших картотеках числится как закоренелый контрабандист и торговец наркотиками. Мы немедленно доставили его в управление. Тем временем удалось установить, что в то время, как в Сенегале было совершено это преступление, русского в Оране не было.
– Где вы находились в те дни, когда было совершено преступление?
– В Гамбии…
– Откуда вы знаете, когда оно было совершено? – резко перебивает его председатель. – Эта деталь не сообщалась журналистам и не упоминалась ни в каких отчетах.
– Я… – запинаясь, отвечает свидетель, – я слыхал…
– От кого?
– Я… уже… не помню…
– Говорите правду! Ведь уже завтра нам сообщат из Гамбии, были ли вы там в действительности.
– Был… только проездом.
– Откуда и куда? Молчание.
– Вы знакомы со страной фонги?
– Ну… я бывал там… Знаком.
В это время «капитан» медленно поднялся со свидетельской скамьи и, растерянно наморщив лоб, уставился на отвечавшего.
Увидев его, Квастич испуганно отступил на шаг назад.
– Вы знаете капитана? – быстро задал вопрос председатель, заметивший смущение свидетеля.
Газеты писали об этом так:
«…Квастич в ужасе отшатнулся, а капитан Мандер с выражением удивления на лице подходил все ближе к нему… В зале наступила мертвая тишина, нервы у всех были напряжены, лишь обвиняемый, Ламетр, вел себя несколько загадочно. Он то и дело привставал, словно желая что-то сказать, хватался за голову и нервно поглядывал по сторонам. Каждый чувствовал, что наступает решающий момент всего дела…»
– Свидетель, кажется, вспомнил о чем-то? – спросил председатель у «капитана».
– Да… но… не знаю… Словно бы мы где-то вдвоем…
– Вы были этим летом в Сенегале? – обратился к Ква-стичу председатель. – Гамбия лежит недалеко оттуда…
– Не помню… Впрочем, возможно… Однако…
– Фолтер! – резко вскрикнул вдруг «капитан». – Фолтер… – пробормотал он через несколько секунд уже снова неуверенным тоном.
Председатель начал быстро перелистывать страницы протоколов.
– В одном из протоколов сказано: «В первой радиограмме от экспедиции, принятой еще покойным радистом, упоминалось о некоем Фолтере, шедшем впереди нее по поручению вождя Мимбини. Фолтер утверждал будто бы, что он – англичанин, и находится в стране Фонги как наблюдатель и друг вождя.» Это показания самого Ламетра.
Обвиняемый встал. Заговорил он, запинаясь, с каким-то странным выражением лица.
– Да, это так… но мне кажется… тут что-то…
– Так было сказано в радиограмме? – председатель с силой хлопнул по протоколу.
– Так. И они просили проверить эти данные.
– Вы сделали это?
– Я был арестован в тот же день, когда мы вернулись на базу.
– Можете сесть.
– Но я хотел бы…
– Позже. – Председатель обратился к свидетелю: – Что вы скажете на это?
Свидетель, заикаясь, ответил:
– Да, это я был Фолтером… Я не хотел говорить об этом, потому что боялся навлечь на себя подозрения.
– Вы были посланы англичанами для наблюдения за экспедицией?
– Нет.
– Но шли впереди экспедиции?
– Да.
– А затем присоединились к ней?
– Мимбини… послал… я торговал с ними…
– Господи… если бы только я вспомнил… – сейчас уже заметно нервным тоном сказал «капитан». – Фолтер! Мы где-то… стояли вместе… Пальмы… палатка и провода…
– Вы знаете господина капитана? – спросил у Квастича председатель.
– 3 – знаю…
– Вы стояли когда-нибудь рядом с ним на какой-нибудь прогалине в джунглях?
– Да… господин капитан относился ко мне очень дружески… из-за моего красивого голоса… и… я пел ему… английские солдатские песенки…
– Как ваше настоящее имя?
– Квастич.
«Капитан», весь дрожа, сделал шаг вперед. Зал замер. Лишь обвиняемый ерзал на своем месте так, что председатель вынужден был сделать ему замечание.
– Я пел ему… – пробормотал Квастич, – я пел ему: «Baby-baby, I love you…»
И тут – то разразилась драма!
– Мерзавец! – крикнул «капитан» и бросился к Квастичу. Одной рукой он схватил его за горло, а другой ударил в лицо так, что только гул пошел.
Понадобилось четверо солдат, чтобы оторвать его. В зале стоял невероятный гам. Председатель стучал по столу, кричал, а затем поднялся с места. Однако прокурору удалось перекричать шум:
– Господин председатель, я предлагаю не прерывать заседания! Свидетель сейчас все вспомнит!
Наступила тишина. Прокурор продолжал:
– Нельзя упустить момент, когда к тяжело раненному свидетелю, судя по всему, возвращается память…
– Постарайтесь успокоиться, – дружелюбно сказал председатель капитану «Мандеру». – Вы что-то вспомнили?