Чтение онлайн

– Так… Значит, вы мерзнете! «Потриен, – спросит у меня господин полковник, – в каком еще новом снаряжении нуждается легион?» А я отвечу ему: «Нужно несколько меховых пальто, потому что некоторые легионеры мерзнут и я боюсь, как бы у них не начался насморк…»

Я стоял так, чтобы прикрыть собою Хопкинса. Ведь если Потриен узнает его…

– А сейчас марш на плац и до вечера поработайте граблями, чтобы привыкнуть к ветреной погоде.

Я, кипя от злости, пошел за граблями и принялся за работу. Чуть позже я увидел капитана с повязкой санитара на рукаве. Он нес постельное белье в госпиталь.

Я махнул ему рукой, и он, немного неохотно, подошел ко мне. Я жестом показал, чтобы он дал мне закурить. Пока мы прикуривали, я тихо, почти не шевеля губами, сказал:

– Хопкинс в столовой.

– Знаю.

– Как у вас дела?

– Толстяк раздобыл форму, так что нам удалось выбраться на свет божий, но рано или поздно все раскроется. Сейчас начальник склада навязал мне это белье, чтобы я отнес его в госпиталь…

– Как-нибудь обойдется… Через десять дней наша рота отправляется.

– Куда?

– Писарь говорит, что в Сенегал. Будем в авангарде колонны. Готовится наступление.

– Значит, все-таки… – мрачно прошептал капитан.

К нам приближался какой-то капрал. Я дал знак капитану и отошел в сторону…

Позже ко мне подошел Альфонс.

– Надо что-то сделать с Потриеном.

Мы уселись на крепостной стене, чтобы еще издалека заметить приближение начальства. За стеною протянувшееся между двумя рядами деревьев шоссе вело в город. Автомобили, повозки, пешеходы спешили сейчас по нему, чтобы успеть домой к ужину. Порывы ветра поднимали закрученные в воронки столбы пыли.

– В каком смысле? – спросил я.

– Надо что-то сделать, чтобы он перестал постоянно заниматься нами, потому что… Что это?

В то же мгновенье я одним движением спрыгнул со стены. К счастью, часовой как раз отвернулся в другую сторону. В следующее мгновенье я уже бежал по дороге вслед за одним из прохожих.

Это был Турецкий Султан!

Вы можете представить, что я почувствовал, увидев Турецкого Султана с его длинным крючковатым носом, худым, как жердь, туловищем и журавлиными ногами, на которых мешком болтались брюки.

Но зато какие брюки! Я кое-что понимаю в искусстве одеваться и даже – не без оснований! – считаю себя знатоком по этой части, так что, если я скажу, что Турецкий Султан был одет, как настоящий джентльмен, можете спокойно мне поверить. Между полосатыми шерстяными брюками и белыми с синей прошивкой полотняными туфлями на его ногах красовались ярко-желтые гамаши. Такую красочную элегантность редко можно встретить даже у больших господ. На кирпично-красной куртке сверкали большие позолоченные пуговицы, а к серой шелковой рубашке был повязан белый в синий горошек галстук бабочкой.

Даже принц не смог бы одеться с более ослепительным великолепием!

В руке (слово чести, так оно и было) он держал шляпу! В порту Турецкий Султан не надел бы и кепку, потому что любой полицейский немедленно начал бы выяснять, откуда у него такая неслыханная роскошь. Но шляпа? Безукоризненная, мягкая, белая соломенная шляпа?! И перчатки?! И даже прогулочная тросточка! Не трость с залитым в ее конец свинцом, а именно прогулочная тросточка! Из-за всех этих чудес я даже на мгновение усомнился, он ли это. К счастью, никуда не девались растрепанные, курчавые, мучнисто-серые от начавшей пробиваться седины волосы, и сейчас свисающие на лоб так, что его можно принять за пьяного киноартиста или полоумного художника, выпросившего на воскресенье приличный костюм у одного из своих заказчиков.

Это был он! Тот самый, который бросил в беде своих друзей, обманул их и стал сообщником подлых наемных убийц, тот, который нарушил единственный великий закон, по которому и среди преступников отличают хороших и плохих людей: закон пусть воровской, но чести.

И что мне было сейчас до того, что я покинул форт без разрешения, что Потриен спустит с меня шкуру или засадит в карцер: я не мог упустить Турка!

Лавируя между повозками и машинами, я гнался за ним, но он, словно почувствовав опасность, обернулся.

И увидел меня.

Секунду казалось, что его брови, поднимаясь все выше, сойдутся где-нибудь на затылке. Потом, когда я находился уже почти на расстоянии вытянутой руки от него, он побежал!

Вперед!

Я – хороший бегун. Сам чемпион спортивного клуба офицеров полиции в Коломбо, пробегавший сто ярдов за четырнадцать секунд, сказал, что с трудом догнал меня, да и то только после того, как трижды выстрелил по мне.

Короче говоря, я – неплохой спортсмен. Однако Турецкий Султан на своих длинных журавлиных ногах мчался, словно серна. По обеим сторонам шоссе тянулась пустыня, так что убежать от меня он не мог… Мимо меня проносились машины, но я не обращал на них внимания. Турок давно уже бросил и тросточку, и перчатки, и шляпу… Шляпу я, пробегая мимо, пнул ногой с таким удовольствием, словно на мостовой лежал сам ее хозяин… Ну, постой же!..

Люди удивленно глазели нам вслед…

Мы были уже на окраине города… Расстояние между нами начало понемногу сокращаться… Для бегуна самое важное – сердце и легкие. Ведь необходимую для движения энергию дают нам именно они, а не мускулы – во всяком случае, так я слыхал от тюремного врача в Рио-де-Жанейро…

Султан какими-то совершенно невероятными козлиными прыжками попытался оторваться от меня, но напрасно… В этой узкой улочке я догоню его, и мы посчитаемся!

Вот между нами остался всего лишь какой-нибудь шаг… Он, тяжело дыша, оглянулся… на лице его было выражение страха и беспомощности…

И тут он нырнул в какую-то дверь… Кафе или бар – что-то в этом роде… Похоже, что сюда он и стремился…

Скорее за ним…

Несколько шагов, и я тоже был у двери. Уютное маленькое кафе… Я вошел внутрь. Где он?

Здесь, рядом со мною! Мне достаточно было протянуть лишь руку, но вместо этого я, щелкнув каблуками, вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

Этот сукин сын сидел за одним столом с каким-то капитаном и майором. Он еще и сейчас не успел толком перевести дыхание…