Чтение онлайн

— Книги, мессир Карриера. Списки старых книг!

— Так вы образованны!

— Что значит «образованна»? Не всякий, кто берет в руки книгу, может считаться образованным человеком. Сами знаете.

— Но вы умеете читать и писать.

— Этому меня научил отец. Он был библиотекарем. — Говоря это, Афра поняла, что чуть было не рассказала о своем роковом прошлом. Поэтому она предпочла умолкнуть.

— Есть ли у вас документ, удостоверяющий вашу личность и подтверждающий, что вы не заразились чумой?

Из выреза платья Афра достала бумагу с печатью и протянула ее послу.

— А почему вы спрашиваете?

Паоло Карриера вытянул руку, указав в сторону восходящего солнца.

— Видите «Амброзию», трехмачтовый галеон? Команда как раз собирается поднимать паруса. Если хотите… — Посол бросил короткий взгляд на документ. — Если хотите, можете поехать с нами. Если Нептун будет в духе и пошлет нам попутный ветер, через десять дней мы будем в Неаполе. А оттуда два дня пути по суше до Монтекассино.

Афра облегченно вздохнула.

— Это очень мило с вашей стороны. А почему?..

Посол поднял голову и опустил глаза, словно тщеславный юнец.

— Не хотелось бы, чтобы у вас остались плохие воспоминания о Венеции. Поспешите же!

Афра подхватила узелок и побежала за Карриерой. «Амброзия» была последней в ряду кораблей на набережной Рива дегли Скиавони. Это был не только самый большой корабль в порту, но и самый красивый. Паруса и такелаж сверкали на солнце. На корме и в средней части корабля были каюты с застекленными окнами. Узкие мостки, охраняемые двумя мускулистыми маврами, вели на палубу. Паоло Карриера пропустил Афру вперед.

Едва они оказались на палубе, как два матроса в красно-черной униформе подняли трап, две дюжины других ловко, как пауки, вскарабкались по такелажу и спустили главный парус. Афре еще никогда не доводилось видеть такого роскошного корабля. Она удивленно наблюдала за тем, как «Амброзия» снималась с якоря. Казалось едва ли не чудом, что огромный парус, только что спокойно висевший наверху мачты, медленно, словно его опускала невидимая рука, расправился на слабом ветру и тут же надулся, словно живот готовой отелиться коровы. Под громкие крики двое матросов отвязали канаты толщиной с руку, державшие корабль у причала. «Амброзия» незаметно пришла в движение, издавая при этом странные звуки. Гордый корабль скрипел, стонал и плакал, а в его животе что-то постанывало, словно души грешников в чистилище.

Афра держалась за поручни, устремив взгляд на силуэт города, по-прежнему окутанный дымом погребальных костров. Из моря домов поднимались купола Сан Марко, похожие на шляпки грибов в густой траве, а немного в стороне — звонница, словно бы и не имеющая к ним никакого отношения.

Афра почувствовала огромное облегчение.

Афре казалось чудом, что судьба так неожиданно повернулась к ней лицом. Всего час назад она в это совершенно не верила. Погруженная в свои мысли, девушка слышала команды и крики матросов, ловко, словно пауки, карабкавшихся по такелажу и устанавливавших паруса один за другим, бизань за грот-мачтой, топсель над грот-мачтой, и наконец над галеоном взвился маленький шпрюйт-парус. Несведущему потребовались бы собачий нюх и глаз орла, чтобы провести тяжелый галеон между многочисленных островов лагуны, похожих на кувшинки в пруду, и вывести его в открытое море.

Пока Афра прислушивалась к шуму и рокоту волн, разбегавшихся от носа корабля, к ней подошел посланник. С ним была красивая женщина в одежде с бесчисленным множеством складок, подпоясанной под грудью и закрытой до самой шеи. Над круглым воротником возвышалось благородное лицо с темными глазами и светлыми выцветшими волосами, заплетенными в косы, которые были уложены пучками и закрывали уши.

— Это Кухлер, путешествующая в одиночестве дама из Страсбурга, — сказал Карриера женщине. И, обращаясь к Афре, сделал вежливый жест рукой:

— Моя жена Лукреция.

Обе женщины приветствовали друг друга молча, лишь кивнув головами, и Афра почувствовала напряженность.

— Вы единственные женщины на борту среди тридцати восьми мужчин, — заметил посланник. — Надеюсь, вы сумеете поладить, по крайней мере следующие десять дней!

— За мной дело не станет, — взволнованно сказала жена посланника. Голос ее казался несколько грубым, как и у большинства итальянок, и совершенно не соответствовал милому облику Лукреции. Она коротко кивнула Афре и удалилась на верхнюю палубу, где находились каюты.

Посланник посмотрел вслед жене и, обратившись к Афре, сказал:

— Я надеюсь, вы останетесь довольны каютой на средней палубе. Обычно там спит казначей. Но я его выселил.

— Ради Бога, мессир Карриера, не нужно утруждать себя. Я рада, что вы взяли меня с собой, и мне не до претензий.

Венецианский посланник велел Афре следовать за ним. В средней части корабля находилась лестница, ведущая вниз. Когда были большие волны, узкий проход закрывали крышкой. Афре пришлось потрудиться, чтобы втиснуть свой узелок в проход.

Средняя палуба была настолько низкой, что рослому Паоло Карриере пришлось втянуть голову в плечи, чтобы не удариться. Под палубой было множество перегородок разного размера. Все они просматривались снаружи и служили спальнями для команды.

Под кормой, отделенная от остальной команды, находилась каюта казначея. У нее была массивная дверь с железным засовом. Обстановка каюты состояла из простой деревянной полки, ящика и широкой скамьи, не сдвигавшейся с места даже при сильной качке.

Хотя каюту ни в коей мере нельзя было назвать комфортабельной и удобной, Афра была очень рада и испытывала чувство удовлетворенности, придавшее ей мужества. Наконец-то она избавилась от преследователей. А благодаря тому, что она путешествовала под чужим именем, девушка, как никогда, могла чувствовать себя в безопасности.

Что же касалось пергамента, который — по крайней мере Афра на это надеялась, — находился на пути в Монтекассино, она знала и много, и мало. Она знала о его ценности, на которую намекал еще ее отец, превышавшей, однако, все его и ее собственные ожидания. Было трудно привыкнуть к мысли о том, что клочок пергамента может стоить больше, чем гора золота. Трудно было даже представить себе, что какие-то мерзавцы пытались разрушить собор, думая, что пергамент спрятан именно там. Как же глупо, что в погоне за этим пергаментом люди шли буквально по трупам. Совершенно непонятно, как она сама вообще ухитрилась уцелеть.