Пропуск в будущее
Шрифт:
Стас проглотил ком в горле, его душили слёзы, но он ничего не мог с собой поделать. Потому что внутренний мир рушился. Потому что, несмотря на обиду, понимал всю злую суть и правду слов Дервиша.
– Вы не имели права… без моего согласия… делать из меня агента… какой-то там «божественной администрации».
– Вот тут я с тобой согласен, каюсь. Но ведь и мы – существа конечные и способные ошибаться. Один лишь Создатель не ошибается.
– Даша… эта, которая со всеми… тоже предусмотрена вашим планом?
– Достаточно того, что она предусмотрена тобой. Береги её, потому что в этом мире уже действительно ничто никогда не повторится.
Стас вскинул на собеседника враз высохшие глаза.
– Почему?!
Дервиш мягко рассмеялся.
– Свобода зависит только от нас самих. Делай своё дело и помни, что от тебя зависит будущее не только всей цивилизации – иной раз мы за лесом не видим деревьев, – но и будущее твоих близких и друзей. Прощай, невыключенный.
– Прощайте, – пробормотал ошеломлённый Стас. – Я попытаюсь понять… почему всё так…
Дервиш начал таять в воздухе, наполнившемся струйками сверкающих звёздочек.
– Постойте! – вспомнил Стас, вскакивая и поднимаясь от толчка над полом. – Что мне делать?!
– Думай…
– Но у меня нет… не уходите… кто вы на самом деле?
Издалека – словно из пропасти донеслось неразборчивое:
– … гел… ё… стоящ…
Стас напряг слух, но тут движение возобновилось, и он вынужден был подплыть к креслу и сесть, откидывая голову так, чтобы виден был весь приближавшийся Марс.
Снова в воздухе просияло облачко гаснущих искр.
Стаса качнуло, словно он внезапно опьянел. Холодные пальцы легли на спину, щекотно пробежались по хрупкому позвоночнику. Душу вдруг охватили сомнения, правильно ли он оценил слова Дервиша? А главное – стоит ли ценой своей жизни корректировать реальность?
– Дьявол! – произнёс он вслух.
Поверхность Марса побежала навстречу быстрей.
«Неужели нельзя изменить реальность другим способом, менее рискованным? – пришла трезвая мысль. – Ведь ты же абсолютник, оператор Большой Воли! Сверни с этой непредсказуемой дороги!»
Облачко невесть откуда взявшихся искр закрыло око солнца. В рубке похолодало.
Почему Дервиш покинул его? Знает, чем всё закончится? Или просто не хочет погибать вместе с ним?
– Остановись, время! – прошептал Стас…
Глава 1
О ЧЁМ ТЫ МЕЧТАЕШЬ?
Ночью прошёл снег, и тротуары с утра засверкали пушистой белизной, придающей городу торжественную чистоту.
Дарья загляделась на удивительно красивую шеренгу заснеженных лип, даже остановилась на минуту, прислушиваясь не столько к утренней тишине, сколько к собственной восторженности, кружащей голову. Мысли ушли, осталось только ощущение грядущих перемен, ожидание чуда, и это было главным, потому что хотелось радостных встреч и счастья, которое лёгким облачком парило где-то в небе.
Кто-то грубо толкнул её в плечо.
– Замечталась тут, – прозвучал сварливый голос, – пройти невозможно.
Дарья очнулась, отступила в сторону, смущённо оглядываясь.
Никому она не мешала. Просто какая-то плохо одетая пожилая женщина позавидовала её молодости и красоте. Неужели сама не была молодой и не замирала от нисходящей на душу благодати мира?
Подул холодный ветер.
Дарья посмотрела на небо. Наметившийся было просвет в тучах затянулся, стало заметно пасмурнее. Вообще в последнее время все стали замечать, что климат в средней полосе России изменился: похолодало, несмотря на все уверения учёных в глобальном потеплении. Зимы одна за другой били рекорды по низким температурам. Летом тоже стало прохладнее, а главное – летние периоды сократились, тёплая погода приходила теперь в Суздаль, где жила Дарья, не раньше начала июня.
Девушка зябко передёрнула плечами, заторопилась на работу, вливаясь в поток прохожих, спешащих по своим делам. Однако её восторженно-мечтательная натура не умела долго размышлять о сюрпризах климата, о зиме, холодах, и она снова приостановилась у стен кремля, глядя на голубые маковки Рождественского собора. Его начали строить в двенадцатом веке, а закончили в четырнадцатом, затем достраивали и реставрировали, но и в просвещённом двадцать первом столетии он производил впечатление на прихожан, гостей города и на тех, кто жил рядом, своей величественной простотой и незыблемым спокойствием. Казалось, пройдут тысячелетия, а собор так и будет стоять здесь, храня тайны веков, радуя глаз изысканной геометрией.
Дарья перекрестилась, побежала дальше и вскоре вошла в калитку детского сада на улице Ленина, где она работала воспитательницей с семнадцати лет. Нынче ей уже исполнилось двадцать, Дарья закончила лицей, но уходить из детсада не собиралась. Возиться с детьми она любила до самозабвения.
Начались обычные утренние хлопоты: сбор детей, приветствия родителей, расспросы о самочувствии, пожелания здоровья, ворчание бабушек и напутствия строгих мам. Первый смех и первые слёзы.
Дарья покачала головой, разнимая пятилетних мальчишек: снова пришлось спасать детей от бузотёра и обидчика Кеши Яковенко, привыкшего отнимать игрушки и не слушаться воспитателей. Отцом Кеши был известный в городе бизнесмен Сильвестр Яковенко, бывший хоккеист, один из местных криминальных лидеров, и сына он воспитал по своему образу и подобию, то есть – хамоватым, уверенным в том, что ему все позволено. Дарья была свидетелем, как Сильвестр разговаривал со своей женой – в приказном тоне, грубо, с матом, и этого оказалось достаточно, чтобы оценить личность господина Яковенко, не умеющего, а главное – не желавшего сдерживаться.
Кеша, толстый, щекастый, не по возрасту сильный, ударил мальчика Вовика, отошёл в угол, недовольный тем, что ему не дали игрушку, которую он пытался отнять, и сказал Дарье по-взрослому:
– Папан тебя накажет!
– За что? – мягко улыбнулась девушка. – Я ведь не отнимаю игрушки у других, как ты. Отнимать у слабых – вообще последнее дело. Попросил бы – и тебе дали бы машину.
– Я сейчас позвоню, папан приедет и надерёт тебе задницу.
Дарья и её напарница Шура Павловна переглянулись.
Лексикон их подопечного явно был скопирован с речи отца.
– Кеша, – сказала Шура Павловна со вздохом, – ты сам ведёшь себя плохо. Папе будет неприятно, если он об этом узнает. Давай успокоимся, вот твоя машина, точно такая же, что и у Вовы, играй и не обижай никого.
Кеша демонстративно пнул ногой игрушку и процедил сквозь зубы:
– Папан вас обеих накажет! Вы дрянные!
– Хорошо, хорошо, накажет, – согласилась Дарья, дотронулась до плеча мальчишки. – Садись, сейчас будем завтракать.