Пропуск в будущее
Шрифт:
Инцидент этот вскоре забылся. Завтрак всех помирил. Дети заигрались и забыли о своих претензиях. Не забыл только Кеша, в котором зрел независимый и злобный характер. Он ещё дважды за день пытался отнять у приятелей игрушки, дрался, а когда его усмиряли, отходил в угол игрового зала, сверкал глазами и цедил какие-то слова. Шура Павловна утверждала, что это была совсем не детская ругань.
Дарья побеседовала с мальчиком, приводя в пример более покладистых сверстников Кеши, попыталась убедить его в неправильности поведения, подчинявшегося принципу «я хочу», однако заскучавший Кеша не стал её слушать и снова пообещал, что «папан всех накажет». А когда разочарованная таким финалом беседы Дарья спросила: «Как?» – Кеша ответил совершенно спокойно:
– Вые…т!
Дарья ахнула, бледнея.
– Кеша!
Шура Павловна, подошедшая к ним в этот момент, молча схватила мальчика за руку, втолкнула в спорткомнату.
– Посиди здесь, герой, подумай, стоит ли повторять, что говорит твой папан.
Женщины посмотрели друг на друга.
Потрясённая Дарья провела ладонью по лицу.
– С ума сойти! Кем же он вырастет?
– Он не понимает, что говорит, – покачала головой более опытная Шура Павловна. – В принципе наказывать надо не его, а папашу. Я поговорю с заведующей, надо принимать какие-то меры. Дальше будет хуже.
– Хорошо, я поговорю с самим Яковенко.
Однако разговора с Яковенко-старшим не получилось. В этот вечер Кешу забрал водитель бизнесмена. А утром следующего дня разъярённый Сильвестр Яковенко набросился на Дарью с руганью, – отпрыск, очевидно, успел нажаловаться папаше, – и потребовал у заведующей уволить воспитательницу старшей группы.
Заведующая Жанна Романовна попыталась уговорить бизнесмена, объяснить, что виноват во всём его сын, но Яковенко и слушать не захотел её увещевания. Уходя, он хлопнул дверью и пригрозил «принять адекватные меры» к «обидевшей» сына строптивой сотруднице детсада.
– Что же мне теперь – увольняться? – грустно спросила расстроенная Дарья.
– Если ты уволишься, уйду и я, – пообещала Шура Павловна.
– Девочки, успокойтесь, – строго сказала Жанна Романовна, держа в пальцах сигарету; перехватила взгляд Дарьи, поморщилась. – Заставил вот, мерзавец, закурить. Будем разбираться вместе, я вас понимаю. У него большие связи, но и я поговорю кое с кем, проясню ситуацию. В садике таких детей много, и что же – после скандалов с родителями каждый раз менять воспитателей? Пусть переводят сына в другой детсад.
Дарья воспряла духом и до конца дня работала с хорошим настроением, не отвлекаясь на Кешу больше, чем требовали обстоятельства.
Однако Яковенко-старший не забыл «принять адекватные меры», и девушку ждало самое тяжёлое испытание в жизни, которое она даже представить не могла.
Несмотря на то что семья Дарьи не бедствовала, машины у них не было, и домой она в большинстве случаев шла пешком; дорога от детсада до дома занимала всего полчаса. Так она поступила и в этот вечер.
Быстро стемнело. На улицах зажглись фонари. С неба посыпалась снежная пороша, затягивая всё вокруг тающей волшебной пеленой. Фонари оделись в красивые сферические ореолы, то сужавшиеся, то увеличивающиеся в размерах в зависимости от густоты снегопада.
Дарья невольно замедлила шаги, заворожённая до мистического состояния восхитительной картиной.
Она уже свернула с Васильевской на улицу Калинина, в конце которой, на берегу Каменки, стоял новый двенадцатиэтажный дом, где она жила. Слева стал виден Васильевский монастырь, справа, за домами, прятались знаменитые земляные валы, с которых зимой открывался вид на пойму Каменки, заречные слободки и ансамбли монастырей. Дарья не раз гуляла летом с подругами в старинной части города, проникаясь «сакральными ароматами веков», и ей очень нравились эти места.
Она остановилась, заглядевшись на танцующие в лучах ближайшего фонаря струи снежинок.
Внезапно рядом, так близко, что девушка испуганно вскрикнула и отшатнулась, остановился большой чёрный джип. Открылась левая задняя дверца, на тротуаре выросла мужская фигура, Дарья почувствовала рывок и едва удержалась на ногах.
– Садись!
– Что вы делаете?! – слабо запротестовала изумлённая девушка.
– Садись, тебе говорят!
Дарья узнала Сильвестра Яковенко, отца Кеши. Попыталась освободиться.
– Отпустите!
– Отпустим, конечно, – ухмыльнулся Яковенко. – Только сначала проучим немножко, поучим нужных детей любить. В машину!
Дарья отчаянно рванулась из его рук, помчалась прочь.
Яковенко бросился за ней, матерясь, но отстал.
– Садись, догоним, – высунулся из джипа водитель.
Яковенко с ходу нырнул в машину, джип с урчанием прыгнул вперёд.
Дарья оглянулась, прибавила, однако далеко убежать не смогла. Джип настиг её. Яковенко снова выпрыгнул из машины, но девушка увернулась, перебежала улицу, увидела свой дом.
– Сука! – взревел озверевший бизнесмен. Он был далёк от своих прежних спортивных кондиций и явно отставал. Остановился, тяжело дыша, вскочил в подъехавший джип.
– Гони!
Джип снова устремился в погоню.
– Давай вдвоём, – предложил бритоголовый водитель, – а то убежит.
– На …! – выругался Яковенко. – Дави эту стерву!
Водитель без колебаний въехал на тротуар, направил машину на Дарью.
Страшный удар подбросил её в воздух. Она почувствовала, что летит… и проснулась в кровати в холодном поту.
Сердце колотилось о рёбра, во рту пересохло, голова болела, словно она и в самом деле ударилась обо что-то твёрдое, перед глазами всё плыло и качалось.
Девушка посидела в темноте, держась за грудь, потом прилегла. Прошептала онемевшими губами:
– С ума сойти!
В комнату, освещённую ночником, осторожно заглянула мама. Увидела дочь.
– Не спишь, доченька? Мне показалось, что ты вскрикнула.
– Плохой сон увидела, – слабо улыбнулась девушка. – Просто плохой сон. Ничего, всё нормально. Который час?