Прощай, Америка!
Шрифт:
Лукаш бы гостя в одиночестве не оставил в такой ситуации. Но то – Лукаш. Выбор за генералом.
И куда, интересно, подевался Джонни? Не может же он столько времени отвечать на вопросы шерифа. Посмотреть поближе на пятьдесят тысяч евро – это для Джонни соблазн. Не удерживает же его шериф под прицелом своего «питона» на крыльце?
– Значит, кофе… – пробормотал генерал уже совсем дежурным и скучным тоном.
Он принял решение и теперь начинает действовать.
Генерал встал со стула. Лукаш улыбнулся чуть виновато.
– Сэм! – позвал генерал, не отводя взгляда от лица Лукаша.
Открылась правая дверь, и в комнату быстро вошел коренастый парень лет тридцати пяти. Ничего особенного, обычный сельский парень. В опущенной руке он держал пистолет, «кольт» тысяча девятьсот одиннадцатого года, калибром одиннадцать целых сорок три сотых миллиметра. Пушка старая, но очень надежная. Еще из нее иногда стреляют полуоболочечными пулями. Такая входит как приличная, пробивает дырку своего калибра, а уже внутри свинец расплющивается, пуля превращается в этакий грибок и вырывает из спины мишени кусочек побольше… Куда побольше…
– Сэм, ты позвонил шерифу? – спросил генерал.
– Позвонил, – медленно, словно через силу, произнес Сэм. – Сказал… что у Илая… проблема в доме… снова брат напился, нож схватил… шериф сказал, что сейчас придет…
– Хорошо, – кивнул генерал. – Тогда позови парня, который стоит на крыльце. В костюме.
Сэм глянул в окно, кивнул и приоткрыл дверь.
– Сэр, вас просят зайти, – сказал Сэм и отступил в сторону.
– Извините… – начал Джонни, переступая порог.
За что именно он хотел извиниться, Джонни так и не сказал. Не успел. Сэм врезал Джонни рукоятью пистолета куда-то за ухо, Джонни упал.
«Наверное, лицо разбил», – подумал Лукаш, отворачиваясь.
Глава 4
Сэм втащил Джонни в комнату, прикрыл дверь.
– На кухню его, наручники и кляп, – сказал генерал. – Потом вернись к окну и посмотри, чтобы никто к дому не сунулся…
– А если сунутся? – спросил Сэм, подумав.
– Сообщишь мне, я тебе скажу, что делать.
Генерал повернул стул и сел на него верхом. Опер подбородок о руки, сложенные на спинке стула. Молча рассматривал Лукаша, пока Сэм оттаскивал федерала на кухню, пока возился там с ним, защелкивая браслеты и придумывая, чем заткнуть рот.
– Такие дела, – сказал генерал, когда Сэм наконец прошел через комнату на свой пост. – Не очень хорошо получилось, но и времена такие нехорошие…
Лукаш был испуган. Губы сжаты, пальцы стиснуты в кулаки, чтобы не дрожали. Журналист весь скрючился, словно ожидая удара. Он не понимает, что происходит сейчас с ним. Почему вдруг появился какой-то Сэм, вырубил федерала… Журналист ведь только попросил чашечку кофе! Всего лишь чашечку…
– Ну? – сказал Джеймс Форд.
– Что – ну? – Лукаш сглотнул. – В каком смысле?
Голос слабый, дрожит, гуляет по высоте и тембру. Того и гляди – сорвется журналист в истерику. А вдруг профессор социологии оказался патриотом и обиделся на корреспондента за всех солдат миротворческого корпуса сразу? Может, у него какие-то личные воспоминания связаны с тем памятником? Вот сейчас подойдет к журналисту и ударит прямо в лицо…
Во взгляде Лукаша явственно читался ужас.
Генерал закрыл на несколько секунд глаза, пошевелил губами. Лукашу показалось, что генерал ругался, причем ругался по-русски.
– Что ты должен был мне сказать? – спросил генерал.
– Я? Простите, я что-то не так сделал? Я хотел… интервью… просто… Я вас как-то обидел? – Лукаш облизал губы. – Вы, наверное, недолюбливаете федералов?.. Это ваше право… ваше право… Мне, конечно, будет жаль Джонни, но это ваши внутренние дела… Я журналист. Лукаш Михаил… Майкл…
Лукаш вздохнул со всхлипом.
– Я тебе задал вопрос, – по-русски сказал Колоухин, делая большие паузы между словами. – Что ты должен был мне сообщить?
Лукаш снова вздохнул.
Генерал встал, прошелся по комнате. Лукаш честно проводил его взглядом.
– Послушай, Миша… – генерал чуть наклонился, чтобы заглянуть Лукашу в лицо. – Все это очень весело, занятно и даже смешно…
– Да, – кивнул Лукаш.
Колоухин скрипнул зубами – получилось громко и отчетливо. «Так можно и протезы сломать», – подумал Лукаш.
– Ты приехал в Бриджтаун для того, чтобы…
– Цикл статей и материалов в Сеть, – быстро сказал Лукаш. – Одноэтажная…
– А если я сейчас попрошу Сэма сделать тебе больно? – спросил Колоухин. – Очень больно. Он не блещет интеллектом, но что умеет – то умеет. А еще любит он делать людям больно.
– Не надо, – попросил Лукаш.
– Значит, отвечай. Ты ведь ко мне приехал? Не в этот зачуханный городишко, а ко мне. Ты ведь меня знаешь? Знаешь, кто я?
«Переигрывать не стоит, – подумал Лукаш. – Журналист уже напуган достаточно. Журналист уже должен понять, что хорошая идея оказалась не очень хорошей. С чего это журналисту и дальше дураком прикидываться? Нет смысла. Любой, даже самый тупой журналист теперь будет говорить правду. Правду, правду и ничего, кроме правды…»
– Я к вам ехал, Олег Данилович, – с явным напряжением произнес журналист Лукаш. – Я…
– Значит, ко мне… – генерал снова оседлал стул. – Что ты должен был мне передать? Сколько человек с тобой приехало?
– Джонни, – Лукаш дрожащим пальцем указал на ту дверь, за которую Сэм утащил федерала.
Нет, палец не вибрировал очень уж заметно, так, подрагивал мелко, но явственно.
– Я с Джонни… Джоном Стокером приехал. Он приставлен ко мне администрацией Зеленой Зоны…
И смотреть в глаза генерала. Преданно смотреть, не отрываясь. В конце концов, Лукаш ведь должен был перед поездкой выяснить, насколько опасный человек этот сбежавший генерал.