Прощай, конферансье!
Шрифт:
Вера. По почте нельзя. Жена порвет. Алиса Михайловна нас не любит.
Конферансье. Кого это «нас»?
Вера. «Лемешисток».
Конферансье. Ну, давай… (Берет конверт.) Он хоть поймет – от кого?
Вера. Скажите: от Веры из Горького. Которая ему цветы дарила в клубе Дзержинского… Должен вспомнить.
Конферансье. Конечно, конечно… (С улыбкой смотрит на Веру.) Давно из Горького-то?
Вера. Утром приехала.
Конферансье. А когда обратно?
Вера. Вечером.
Конферансье. Значит, просто на концерт слетала? Лихо.
Вера (с вызовом). А что, нельзя?
Конферансье. Дороговато билет получается.
Вера. А у меня сегодня день рождения. Имею я право себе подарок сделать?
Конферансье. Логично. И сколько ж тебе стукнуло?
Вера. У женщин это не спрашивают.
Конферансье. Извини. Паспорт-то уже есть?
Вера. Теперь получу…
Конферансье. Ну что ж… Поздравляю, Вера. Значит, ты уже теперь совсем взрослая «лемешистка». И давно поклоняешься Сергею Яковлевичу?
Вера (не уловив иронии). Год и два месяца.
Конферансье. Какая точность… Прямо как производственный стаж…
Вера (строго). Вы не улыбайтесь… Он меня только как личность интересует. Как гражданин. Я про него альбом собираю… (Достала альбом.) Вот… порвали дуры!!! А почему их у вас «сырихами» зовут?
Конферансье. Кто зовет?
Вера. Билетеры. «Сырихи, говорят, проклятые, житья от вас нет!..»
Конферансье. Да случай был один. Рассказывают, гулял Лемешев по Арбату, зашел в магазин, купил триста граммов сыра. А поклонницы – за ним. И весь сорт скупили…
Вера. Какой сорт?
Конферансье. Не помню точно… Думаю – «рокфор»…
Вера (со вздохом). В Горьком такого нет.
Конферансье (внимательно посмотрел на девушку). И куда ты сейчас?
Вера. Прокантуюсь где-нибудь до ночи.
Конферансье. Хочешь, пойдем со мной. У меня еще два концерта. Посмотришь?
Вера. Вы чего? Жалеете меня?
Конферансье. Чего тебя жалеть? Просто хочу подарок сделать… Там весело. Танцевать будут. Фокусы показывать… Пойдем?
Вера. Ладно… Посмотрим… Но вообще-то я эстраду не люблю. Я за серьезное искусство…
Конферансье. Молодец! Я – тоже за серьезное…
Правая сторона сцены погружается в темноту. Вновь ярко высвечивается эстрадная площадка. На нее быстро вбегает Конферансье.
Конферансье (продолжая концерт). Зачем зритель приходит на эстрадный концерт? Никогда не думали?.. В оперу он идет, чтобы слушать, в балет смотреть, в театр – переживать, а на эстраду?.. Зачем?.. Что? Вот правильно товарищ подсказывает: чтобы участвовать! У нас зритель – полный хозяин. Можно аплодировать, и номер повторят, можно подать реплику, и тебе ответят, можно просто вот так крикнуть с места, и тебя… выведут из зала. Здесь зритель – главное действующее лицо, и чем он активней, тем лучше… Хотите вместе сочиним интермедию?.. Про что?.. Да вот хоть про этот мячик… (Достает мяч.) Предлагаю игру. Я кидаю вам этот мячик, вы кидаете обратно… Я – вам, вы – мне… Бросаю! (Кидает мячик в зал. Мячик оказывается привязанным на резинке и поэтому возвращается в руку Конферансье.) А вы думали, я и вправду кину?.. Я вчера кинул, сегодня пришлось новый покупать… Так ведь мячиков не напасешься… Только не надо обижаться, товарищи… Везде разве не так? Придешь на почту – ручка на веревке, в буфете – кружка на цепи, в клубе – дверь на замке, рояль на ключе… Мне не доверяют, почему я должен?! Что говорите?.. Как с этим бороться?.. Не знаю. Вам думать… Вы ведь главные не только на концерте, но и в жизни… Вы и думайте! А мое дело – маленькое… Мне надо было выяснить, зачем зритель приходит на эстраду… Теперь мы знаем: чтобы видеть, слушать, переживать, участвовать… И? Что? Вот правильно товарищ подсказывает – чтобы думать. А мячик возьмите! Мячик мне не жалко!.. (Кидает мячик в зал.)
Свет на эстраде гаснет.
Высвечивается левая часть сцены. Здесь комната, где артисты ожидают своего выхода. У рояля распевается Певица в сопровождении Аккомпаниатора. Рядом светловолосый Танцор в цыганском костюме отбивает каблуками дробь.
Певица. «Соловей мой, со-о-ловей… Голосистый со-о-ловей…»
Танцор (напевает цыганский мотив). Тара-тара-тай-да! Тара-ра-тайда!..
Аккомпаниатор (продолжая играть. Танцору). Ваня, ты нас не пропустишь? У нас с Олей еще концерт в ЦДКЖ.
Танцор. Сам горю со временем. У меня парк Горького и «Компрессор».
Певица. «Со-оловей-а-а!..»
Танцор. Лапота-бодайба. (Бьет дробь.)
Певица (в отчаянии). Нет. Так работать немыслимо… (Танцору.) Иван, ты можешь хотя бы не петь?
Танцор. А как я репетировать буду? Мне ритм нужен. У меня – новый танец.
Аккомпаниатор. Какой новый? Все та же цыганочка…
Танцор. Много ты понимаешь. Та была «румынский танец», а это «венгерский»… Две большие разницы.
Певица. Ты бы лучше парик надел, Ваня! А то какой-то белобрысый цыган… Даже неудобно.
Танцор. У меня, Олечка, зритель за ногами следит, а не за головой… Лапота-бодай-ба. (Танцует.)
Телефонный звонок. Певица снимает трубку.
Певица. Алло? Минск? (Танцору.) Затихни, Ваня! Междугородная. (В трубку.) Кого?.. Его сейчас нет, он на сцене…
Быстро входит Конферансье.
Конферансье. Братцы, ну когда будет порядок за кулисами? Там все слышно.
Певица (в трубку). Алло! Простите… Вот он пришел… (Конферансье.) Николай Сергеевич, вас Минск.