Чтение онлайн

Ей наперебой объясняли, где найти Крейвена Ли, кто занимается недвижимостью, а также Патрика Брэдигана, кому она хотела отдать одолженные ей вчера полтора доллара; ей говорили, что типографская машина наверняка уже доставлена сюда мулами и получить ее надо на торговой станции, которой заправляет человек по имени Голландец Ван Арк.

Во время этой шумной беседы шериф Кемпбелл молча стоял тут же, не спуская с нее внимательного бесстрастного взгляда, смущавшего Сару. Он заговорил, только когда она направилась к двери.

— Зайдите ко мне за разрешением на эту вашу газету.

Она прошла мимо него, ничего не ответив, подумав про себя: «Как же, так я и пошла! Пропади ты пропадом, Кемпбелл!..»

Сначала она отправилась к Крейвену Ли, который занимался земельными участками и был агентом по недвижимости. Она нашла его в деревянной хижине на Главной улице, но оказалось, что в данное время он ничего не мог для нее сделать. Список будущих покупателей был длиннее, чем зима в Норвегии, и все, что он мог посоветовать ей, оставаться пока там, где она остановилась. По крайней мере, есть крыша над головой и кровать.

Затем она разыскала Брэдигана — тот сидел в салуне «Бизоний Горб», где пытался прийти в себя после вчерашней выпивки. Все взоры обратились на нее, едва она вошла туда — все, кроме Брэдигана. Он глядел на стакан, что был в его руках.

— Доброе утро, мистер Брэдиган, — сказала Сара из-за его плеча.

Он медленно повернул к ней голову, затем снял локти со стойки бара, постепенно выпрямляясь — каждая мышца в отдельности.

— Доброе утро, мисс Меррит.

Он поднял руну к шляпе, но так и не коснулся ее.

Сара была поражена, что он смог вспомнить, кто она такая.

— Я должна вам полтора доллара, золотым песком, мистер Брэдиган,

Она вынула кошелек, положила на стойку. Брэдиган наблюдал за ней налитыми кровью глазами и долго переваривал сообщенную ему информацию, прежде чем медленно заговорил с сильным ирландским акцентом. Его слова падали тяжело, как ранняя весенняя капель.

— Нет, милая красотка. У меня хорошие дела. И мне было приятно сделать это… Вот так…

При самом богатом воображении Сара не могла бы счесть себя «красоткой», но возражать не стала.

— Мистер Брэдиган… пожалуйста, — повторила она, взглянув на бармена и нескольких клиентов, внимательно наблюдавших за происходящим. — Я привыкла отдавать долги. А прошлой ночью… я даже не уверена… знаете ли вы, что у вас взяли деньги.

Он поднял вверх указательный палец, слабо улыбнулся, повернулся к своему стакану виски, оторвал его от стойки, приветствуя Сару,

— Рады видеть вас в Дедвуде, мисс Сара Меррит…

Поняв, что ничего не добьется от Брэдигана, Сара переменила тактику и обратилась к бармену, протянув ему кошелек с золотым песком.

— Вот, пожалуйста… Возьмите отсюда на полтора доллара и купите мистеру Брэдигану, что он захочет. — Уходя, она повторила: — Большое спасибо, мистер Брэдиган.

Он серьезно посмотрел на нее и наклонил в поклоне голову из-за стакана виски.

Был уже час дня, когда она вышла на улицу. В это время, она надеялась, в резиденции мисс Розы еще не приступили к ежевечерней работе. Туда и направила Сара с трепетом свои шаги — в район «плохих домов».

Воздух нагрелся, становилось душно, она сняла жакет, перекинула через руку. Тучи мух летали над покрытой навозом улицей, количество конных повозок здесь могло поспорить с количеством пеших прохожих. И сколько людей ни проходили мимо — ни одного женского лица! Она, кажется, начинала понимать то внимание, которое уделяли мужчины Дедвуда, ей и женщинам той профессии, что у ее сестры.

Входная дверь в дом Розы была, к удивлению Сары, не заперта. Она-то была готова искать вход с задней стороны и стучать там, пока не изранит себе костяшки пальцев. Вместо всего этого дверь поддалась на легкий толчок, и Сара оказалась в том самом мрачном, пропахшем табачным дымом «помещении», где уже была вчера. В комнате ни души, только устоявшийся запах виски, невымытых урн и пепельниц, и серы — все, что неприятно поразило ее прошедшим вечером. Свет в комнате не был зажжен. Красные тяжелые драпировки с кистями затеняли окна, оставляя небольшой треугольник для солнечных лучей, освещавших эти кисти, касающиеся пола. В полумраке Сара огляделась, замечая то, на что не обратила внимания вчера: картину, изображающую мясистую обнаженную женщину, возлежащую на едва различимой скамье, с вуалью между ног, что не мешало видеть темное пятно волос в интимном месте; а также вывеску на стене, где был нарисован палец, указывающий в сторону холла, и над ним надпись: ВАННА ПО ТРЕБОВАНИЮ; еще одна вывеска гласила: МЕНЮ. Сара подошла поближе и прочитала:

ВАННА ЭКСКУРСИЯ ПО-ФРАНЦУЗСКИ ТАК И ЭДАК С ПОКАЗОМ ПО СТАРИНКЕ.

Она содрогнулась, догадавшись, что меню имеет слабое отношение к пище. В растерянности, направляясь к внутренним дверям, прошла в ту, что слева от лестницы, ведущей наверх, и очутилась в длинном зале, в дальнем конце которого был выход, и оттуда неслись голоса, слышался звон посуды, пахло едой. Наверняка там у них столовая, решила она. По мере ее приближения туда все сильнее становился едкий запах — карболка, различила она наконец, когда дошла до предмета, исторгавшего его. Это был огромный медный чан, и рядом с ним — деревянные бадейки с водой и железная печка. Все здесь, включая влажный пол, пропахло дезинфекцией. От вшей… Она снова содрогнулась.

Зажав нос, она пошла дальше, остановилась у самого выхода из зала, прислушалась. Из-за полуоткрытой двери раздавался голос:

— …ручаюсь, он никогда раньше этим не занимался. Но то, что торчало в брюках, было больше, чем бычья кость. Я и говорю ему: спорим, дорогой, он у тебя, как у быка. Выпусти его на свободу, говорю я, и мы вместе взглянем на него.

— Ну а он?

— До чего был напуган — умора! Стоит как столб, кадык на шее прыгает, лицо краснее раскаленного железа. Ну, мне пришлось взять дело в свои руки… в руки, понимаете… Я уж сама достала для него…

Сара ступила на порог.

— Извините меня…

Рассказчица замолкла. Все уставились на вошедшую. В комнате за столом сидела Аделаида в длинном синем халате и с ней еще четыре женщины, среди них Флосси. Они ели тушеную курятину и яблоки, запеченные в тесте. На плитке у дальней стены толстая женщина грела кофейник. Та, что только что рассказывала, с интересом переводила взгляд с одной сестры на другую. Она была темнокожая.

— Аделаида, я бы хотела поговорить наконец.

Лицо Аделаиды окаменело.